– Главное, ему это не говори, – вернул брату усмешку Теодор.

Отец появился в кабинете в отличном настроении. Бодрый подтянутый, в парадном кителе, из нагрудного кармана которого свисала позолоченная цепочка карманных часов – ещё одна его страсть. Вопреки ожиданиям, отчитывать сыновей отец не стал. Но лучше бы уж было выслушать очередную нотацию, чем то заявление, которое прозвучало. Он велел Теодору сесть, будто догадывался, что новость ему не понравится. Матис, благо, и так находился в кресле.

– Вы оба уже достаточно зрелые и состоявшиеся мужчины, – начал отец, горой возвышаясь над отпрысками. – В вашем возрасте пора начинать задумываться о создании семьи.

Теодор и Матис переглянулись. Подобные разговоры оба родителя заводили уже не раз, но братьям всегда удавалось избежать серьёзных последствий. Обходилось заверениями, что, конечно, они будут об этом задумываться. Однако сегодня отец пошёл дальше.

– У меня предобрейшая новость. Его Величество глубоко ценит мою верность трону и безупречную службу, и в благодарность оказал честь сосватать свою двоюродную племянницу Августу одному из моих сыновей.

Лицо Матиса перекосилось, как будто только что перед ним прогарцевал, цокая копытами, сам дьявол. Женитьба в планы брата не входила ещё, по крайней мере, в ближайшие лет пять. Наверняка, и у Теодора сейчас гримаса была не лучше. Двоюродная племянница короля? Из плюсов у этой юной леди только родство с Его Величеством. А больше, если верить слухам, эта недавняя выпускница закрытого элитного пансиона ничем не блещет: ни красотой, ни обаянием – дурнушка и зануда. Но дело не только в этом. Теодор, как и его младший брат, совершенно не собирался пока обзаводиться невестой.

– Мне хотелось бы, чтобы вы оба оказали Августе максимум внимания и почтения, – отец смерил безапелляционным взглядом. – И тот из вас, кто приглянётся ей больше, будет удостоен чести просить её руки.

Матиса снова передёрнуло. Но надо отдать ему должное. Он быстро справился с оторопью.

– Отец, какая великая честь породниться с королевской семьёй! – с утрированным восторгом произнёс он. – Был бы рад побороться за право выполнить эту почётную миссию, но вынужден сразу уступить брату.

– Видишь ли, папа, – Матис поднялся с кресла и подошёл к отцу, по-сыновьи приобнял за плечи. – Я ещё не успел рассказать тебе… но… я влюблён.

– Влюблён? – отец глянул на сына с удивлением, будто увидел в первый раз.

– Да. До беспамятства, – драматично подтвердил Матис. – Мне никто кроме неё не мил.

Вот прохвост! Теодор чувствовал, что это спектакль. Отец не мог видеть глаза Матиса, тот стоял к нему боком, но Теодор-то видел. Там плясало лукавство.

Матис на секунду замешкался. Но фантазия вновь не подвела его.