– Не боишься, что о твоей “измене” узнает Эмма?

– Не боишься, что о твоей далеко не непорочной репутации узнает твой отец, – притягиваю за острый локоток надумавшую угрожать мне бывшую. – Чего он обещал тебя лишить? Дома? Наследства? 

Между нами виснет упрямая тишина. Анжела буквально скрипит зубами от злости. А я готов молиться, чтобы хоть раз в жизни она бросила свое упрямство и не лезла туда, куда не просят.

– Рано или поздно твоя Настя все равно проколется. И будь уверен, я буду в первых рядах, когда наступит момент ее разоблачения! – бросает зло девушка и, фыркнув, выдергивает руку из моего захвата.

Только сейчас, анализируя, я понимаю, какое количество готовых перегрызть друг другу глотки “львиц” меня окружает. Анжела, ее мать Лукреция, тоже та еще “дама”, все любовницы и подруги, мимолетные и не очень. Да даже мать, и та показала себя во всей красе. И куда я привез Загорскую?

Нервы. Нервы. Нервы. 

Вдох и выдох, и приоткрыть сначала один глаз, а потом и второй, чтобы посмотреть на свое отражение в огромном зеркале в гардеробной и еще раз ахнуть от того, какую Настю я вижу там.

Сногсшибательную и умопомрачительную. Смелую, яркую и дерзкую. 

Наверное, это ненормально, что так заходится дыхание от созерцания самой себя, но это красное платье, и правда, село идеально. А легкий макияж, который только слегка делает акцент на густых ресничках и полноватых губах, оттеняет всю эту кричащую красоту своей простотой и нежностью тонов. Шоколадные локоны струятся по спине, легкими волнами спускаясь почти до середины спины, и добавляя определенного шарма.

Нет, правда, никогда не думала, что я дурнушка, но сейчас… будь я Сокольским, точно бы растеклась лужицей у себя в ногах.

О, а вот, кстати, и хлопнула дверь в спальню, заставляя меня нервно подпрыгнуть на месте и воровато оглянуться в сторону выхода с гардеробной комнаты. 

– Настя? – окликает Илья, а я даю себе всего мгновение, чтобы взять себя в руки и натянуть на лицо расслабленную улыбку.

Я прекрасна, и никто меня сегодня в этом не разуверит. 

– Я здесь! – кричу в ответ слегка просевшим от волнения голосом.

– Прости, на работе пришлось задержаться, – слышатся шаги все ближе ко мне. – Мать и племяшка сегодня не доставляли тебе… – заглядывает в гардероб Илья и замолкает, замирая.

Между нами повисла тишина.

Во всей спальне слышно только наше учащенное дыхание. Мое от волнения, когда его черные глаза, путешествуя от моих ног в аккуратных босоножках, поднимаются выше, буквально “ощупывая” и лаская голую кожу, аккуратные ступни. А его… видимо, от удивления, что сквозит в каждом его вздохе и жесте.