Но готова поспорить, что мой беда-босс и об этом моем увлечении не знает и думает, что про любовь к лошадям я безбожно вру. – Мы вместе ходим.

– Илья, ты разве катаешься на лошадях? – переспрашивает Сергей. – Я помню, по молодости, тоже любил с отцом ходить на конюшню. У нашей семьи было свое ранчо, и там каких только мустангов я не перевидал! Правда, сын, удивил.

– Ты умеешь, да, дядь? – воодушевленно, чуть ли не выпрыгивая из платья, переспрашивает Каролина. 

И почему они все так удивлены этому факту?

– А как же страх из детства? – подает голос Эмма, словно прочитав мой немой вопрос в глазах. Вот оно как значит! Страх…

Черт, Настя, не могла придумать что-то другое!

– Пришлось… – бросает на меня тяжелый взгляд Илья, – научиться ради Насти. Как по-другому я мог ее очаровать? Она из этого клуба не вылезала практически. Либо подиум, либо конюшня. Я пошел по пути наименьших потерь, – ухмыляется Сокольский. – С ней история с очаровательной улыбкой и букетом, как с другими, совершенно не прокатывает.

– Хм, да-а-а… я как-то предпочитаю более активные ухаживания, – тяну время, думая, что ляпнуть бы еще, только чтобы окончательно нас не закопать. – Кстати, его первый урок был самый забавный. У нас дети так лошадей не боятся, как их боялся Илья. Буквально на пару метров его было не заставить подойти. А это его падение практически в кувырке с коня,  у-у-у...

– Ну, спасибо, Загорская, – шепчут мне сквозь зубы. 

Да уж, неудачный выбор, мысленно он мне уже свернул шею.

– Ну, а что скрывать-то? Все мы когда-то это делали впервые, – немного нервно улыбаюсь Илье. – Зато благодаря твоему эффектному полету с коня я тебя тогда и заметила, любимый, – глажу ладошкой по щеке Сокольского, словно кота против шерсти. – Это была судьба.

– Боже, сын, ты себе ничего не сломал? – хватается за сердце Эмма. – Зачем ты туда вообще пошел?

– Только свою гордость, мама, – машет головой Илья, – любовь, как видишь, творит странные вещи. Но зато теперь я наездник хоть куда, – посмеивается Илья, похоже, смирившись с тем, что сказанного не воротишь. – Все ради любимой Насти, – говорит с улыбкой, и я накрываю его руку своей, вроде как стараясь извиниться.

Хотя – ехидничает внутренний голос – он передо мной извиняться никогда не торопится. 

– В общем, тот день я предпочел бы забыть. Свое общение мы продолжили с Настей в тот день в кафе. Ну, а там уже все быстро закрутилось, завертелось, и я не успел опомниться, как пропал. Очнулся, стоя на одном колене с кольцом в руке, – быстро тараторит Илья, сворачивая тему. – Вот так.

– Хм… – хмыкает Каролина. – А как ты…

– А “как я”, этот рассказ мы оставим на другой день, племяшка, – подмигивает Илья, и Каролина безразлично пожимает худенькими плечиками.

– Ну, и ладно, не очень-то и хотелось.