Отлепляюсь от дверного косяка и иду к их столику, тут же получая щедрую порцию внимания от подруг матери и нее самой. Удивленный взгляд Эммы Константиновны буквально буравит меня. Матушка явно ищет подвох в моем приезде. Вот только нет его. Все честно и открыто. 

Но мать не договаривает, потому что подскочившая с места Настя влетает в мои объятия. Охватив ладошками лицо, невесомо целует в уголок губ, завладев полностью и безоговорочно моим вниманием и заставив на доли секунды даже немного растеряться.

– Привет, – шепчет тихонько, поглаживая пальчиками щеки, которые, по-моему, пылают от ее прикосновений.

Как у мелкого, неопытного пацана.

– Привет, Насть, – шепчу в ответ и отмираю. Сжимаю в кольце рук эту невероятную девушку, что каждый раз своей улыбкой душу наизнанку выворачивает. 

 – Я уже начала думать, что ты передумал, – поднимает на меня свои изумрудные глаза Загорская. Так доверчиво смотрит, что дыхание перехватывает.

– Я перерывал твоя гардероб, – подмигиваю, возвращая ей поцелуй. Только в лоб. – Кхм… готова? – спрашиваю уже громче.

– Куда? – удивленно встревает голос матери.

– Мам, уважаемые дамы, – прикладываю руку к сердцу, – прошу прощения, но эту девушку я на сегодня увожу! – говорю такитвердо, что даже голос звенит.

Чувствую, с какой довольной моськой и гордостью во взгляде Настя смотрит на меня, и сильней сжимаю руки на ее талии. – Хорошего дня! – киваю, разворачиваясь и разворачивая с собой девушку, но Эмма Сокольская не привыкла просто так сдаваться.

– Илья, но ты не можешь!

– Мам, – вздыхаю и бросаю взгляд на родительницу. – Могу! – отрезаю все пререкания, наблюдая, как вытягивается лицо матери. – Имей совесть. Ты уже познакомила Настю со всем Монако и Ниццей.

Она за эти дни уже была везде и со всеми. И еще немного и я, правда, начну забывать, как выглядит моя невеста, – выдаю обвиняющую тираду, смягчая тон улыбкой. – Прости, но сегодня я хочу ее себе. На весь день. Всю, – говорю твердо, а Настя прижимается еще чуть ближе.

– Ну… ладно. Хорошо, – сдается родная женщина, скривившись. – Но к ужину-то вы будете дома? 

Ухмыляюсь, припоминая слова отца и смотрю на Загорскую, которая у меня под боком, нервно прикусив губку, вопросительно вскидывает идеальные брови. Не отвечаю сам.

Предлагаю ответить ей. За нас. Хотела бы она вернуться сегодня к ужину? Или, может, мы дома окажемся только к завтраку?

И, видимо, уловив в моем взгляде вопрос и неприкрытый намек, Настя улыбается и, пожав плечами, выдает:

– Ничего не можем обещать, Эмма Константиновна. Посмотрим по ситуации. А сейчас, простите, и со всеми приятно было познакомиться! До встречи, девушки, – одаривает дам за столом обезоруживающей улыбкой и, кивнув, хватает со стола сумочку, а меня за руку, настойчиво таща за собой на выход ресторана.