Как, они оставляют ее здесь, с этим полутрупом? Но она не хочет! Она боится его, как всякое здоровое существо боится и бежит от смерти и тлена.

Тессиль поймал ее умоляющий взгляд. И едва заметно качнул головой: так надо.

Вслух же негромко сказал:

Дверь закрылась с легким стуком. Ринка еще смотрела на нее, не в силах заставить себя повернуться к эльфийскому принцу, когда тот сам заговорил.

У него был слабый и хриплый голос. Словно он сорвал его.

Обескураженная девушка глянула на больного.

О чем он жалеет? О своем состоянии? Или о том, что его жизнь зависит от нее?

О чем может сожалеть умирающий эльфийский принц, не проживший и четверти своего века?

Его бледные до синевы, потрескавшиеся губы дрогнули в слабой улыбке.

И Ринка внезапно почувствовала прилив сострадания. Шагнула ближе, не зная, что делать и что говорить, и вдруг поняла, что глаза у эльканэ красные, будто рубины. Рубиновые глаза в обрамлении черных как ночь ресниц. На бледной коже это смотрелось завораживающе и пугающе одновременно.

А еще он был очень красив той хрупкой болезненной красотой, что присуща лишь умирающим. Почти прозрачная кожа с тонкой росписью вен, правильные черты: высокий лоб, узкий нос, изящная линия скул и подбородка…

Ему бы добавить немного румянца, придать немного блеска глазам…

И он стал бы самым прекрасным эльфом из всех, что можно себе представить.

Подчиняясь порыву, Ринка прижала ладони к груди и с чувством произнесла:

– Я вас ни в чем не виню, эльканэ. Вы такой же заложник ситуации, как и я. Но я не могу стать вашей женой… – Она запнулась, чувствуя, как глаза наполняются непрошеными слезами, а сердце сжимается в беспросветной тоске.

 – Я… я люблю другого…

Стоило этим словам сорваться с ее языка, как девушку накрыла волна облегчения. Словно вместе с признанием она сбросила с себя тяжкий груз.

– Я знаю. – Эльканэ шевельнул рукой в сторону кресла, что стояло почти вплотную к кровати. – Прошу вас… присядьте. Мне тяжело… говорить…

Ринка буквально рухнула в кресло. Ее глупое сердечко колотилось так сильно, что ей казалось, будто весь дворец слышит этот немыслимый грохот.

– У вас свой дар, у меня – свой.

Теперь они были так близко, что девушка могла пересчитать ресницы на глазах эльканэ.

А тот смотрел на нее с легкой улыбкой, но за этой улыбкой пряталась обреченность.

– Вы читаете мысли?! – ахнула девушка.

– Дайте мне вашу руку, – прошептал принц.

Ринка вздрогнула, обнаружив, что снова попала во власть его глаз.

– Боитесь? – он понимающе усмехнулся.

Она помотала головой. Ее хрупкие пальчики коснулись его высохшей кисти.

И вновь брачное ожерелье вспыхнуло легким жаром.

– Что это? – свободной рукой Ринка притронулась к шее.

Принц сжал ладонь, беря ее пальцы в плен.