– Мы договаривались, что я отвечу только на один вопрос, – заговорил Красноволосый, глядя на Ринку с жалостью. – Но так и быть, отвечу и на второй. Это действительно брачное ожерелье, оно принадлежит правящей семье Эльвериолла и не имеет к уркху ни малейшего отношения.

– Что? – она вздрогнула и вскинула на него затравленный взгляд.

– Это парные артефакты, древние и мощные, связывающие членов дома Каламрис с их половинками и дающие им одну жизнь на двоих.

Голос красноволосого эльфа отдалился, его перекрыл назойливый шум, возникший в ушах.

Ринка потрясла головой. Нет, это не может быть правдой.

Брент ее обманул. Надел ей на шею брачное ожерелье, чтобы скрепить союз. Только забыл сказать, что они не супруги и никогда ими не будут. Что он спас ее для кого-то другого, не для себя. И что он всего лишь добросовестный исполнитель чужой беспощадной воли.

– Значит, я все-таки замужем? – Она рассмеялась. Тихо, безрадостно. – Только мой муж вовсе не Брент, так ведь?

– И… с кем же я связана?..

– Узнаете, если войдете сюда.

Переступив последнюю ступеньку, Тессиль подошел к дверям, ударил три раза, вслушиваясь в царящую внутри тишину, а потом осторожно толкнул.

Одна створка медленно отворилась, в образовавшуюся щель потянуло запахом лекарственных трав и благовоний.

Ринка пошатнулась, хватаясь рукой за перила.

– Не бойтесь, аэри, здесь вам ничего не грозит, – раздался хмурый голос Лиатанари. Беловолосый аэр сжал ее плечи. – Но вам пора познакомиться с кое-кем.

В комнате было темно и тихо. Так тихо, что Ринка слышала собственное дыхание.

Плотно задернутые шторы, удушающий запах ладана и сандала. Она не сразу поняла, что это спальня. Только когда Тессиль вытянул руку ладонью вверх, и над его пальцами вспыхнуло красноватое пламя.

Магический светлячок разогнал тьму и осветил огромную кровать, стоящую в центре. В такой кровати спокойно могли разместиться десять взрослых мужчин, но сейчас в ней лежал только один.

Ринка увидела изможденное лицо, утонувшее среди взбитых подушек. Бледное, словно морская пена, с глубоко запавшими щеками и заострившимся носом.

Это был эльф. Молодой и, вероятно, когда-то очень красивый. Но сейчас его красоту и молодость съела болезнь.

Длинные высохшие руки лежали поверх одеяла.

Черные волосы эльфа, аккуратно расчесанные чьей-то заботливой рукой, еще больше оттеняли его болезненную белизну. Шелковая сорочка казалась слишком большой, в широком вороте торчали птичьи ключицы. На тонкой шее выделялся кадык. А под ним слабо поблескивал серебряный обруч. Такой же, как у нее, только без глупых монеток.

Лиатанари обошел пораженную девушку и опустился на колени перед кроватью. Осторожно сжал пальцы больного.

– Эльканэ, – его голос был полон страдания, – посмотрите, кого мы привели.