Прямо к машине Даниэля, припаркованной под тьмой тьмущей ворон, рассевшихся в рощице рядом с парковкой. Я села в машину и вставила ключ в зажигание.

Я ехала, пока не добралась до тринадцатого отделения полиции Метро-Дейд. Я вылезла из машины, захлопнула за собой дверцу и взошла по лестнице, чтобы сделать признание.

Я была недостаточно взрослой, чтобы меня отправили в тюрьму, но существовал немаленький шанс, что я закончу в арестном центре для несовершеннолетних правонарушителей. Мой план не был идеален, но то была наиболее саморазрушительная вещь, какую я смогла придумать, а я так нуждалась в саморазрушении!

Тяжело ступая по бетону, я не слышала ничего, кроме пульсации собственного сердца. Звука своего дыхания, когда я сделала три последних (как я надеялась) шага на свободе. Я вошла в здание, приблизилась к стойке дежурного и сказала офицеру, что мне нужен детектив Гадсен.

Я не замечала человека сзади, пока не услышала его голоса:

— Вы не скажете, где я могу подать заявление о пропавшем? Похоже, я заблудился.

Ноги мои налились свинцом. Я обернулась.

Человек посмотрел на меня из-под козырька кепки с «Патриотами», которую носил всегда, и улыбнулся. На его запястье поблескивал серебряный «Ролекс».

Я закрыла глаза. Он не мог быть настоящим. Он не был настоящим. У меня галлюцинации, просто…

— Через ту дверь и по коридору, — сказал коп.

Мои глаза распахнулись, я наблюдала, как офицер указывает куда-то позади меня.

— Первая дверь налево, — сказал он Джуду.

Я медленно перевела взгляд с офицера на своего бывшего бойфренда. Вены мои затопил страх, разум — воспоминания. Первый день в школе: я слышу смех Джуда и вижу его в сорока шагах от себя. Ресторан в Литтл-Гаване: я наблюдаю, как он появляется после ухода Ноя и перед тем, как тот парень, Алейн, садится напротив меня. А ночь на маскарадной вечеринке? А открытая дверь в нашем доме?

У меня промелькнуло еще одно воспоминание.

«Следователи испытывают трудности с обнаружением останков восемнадцатилетнего Джуда Лоуи, поскольку еще стоящие левое и правое крылья здания могут рухнуть в любой момент».

Это было невозможно. Невозможно.

Джуд поднял руку, чтобы помахать офицеру. Перехватил мой взгляд, от часов его отразился свет.

На губах моих застыло так и непроизнесенным его имя.

Тут появился детектив Гадсен и что-то сказал, но голос его был приглушенным, и я не услышала его. Я почти не почувствовала его руки на своей: детектив попытался меня увести.

— Джуд, — прошептала я, потому что видела лишь его.

Он шел ко мне, его рука коснулась моей — легко, так легко, — когда он прошел мимо. Я почувствовала, что ломаюсь. Он отворил дверь. Он не обернулся.

Когда двери, качнувшись, закрылись, я попыталась добраться до Джуда, но не смогла даже устоять на ногах.