Голос его теперь звучал спокойнее, но тревожная нотка еще слышалась.

Я убрала прядь волос, прилипшую ко лбу.

— Я в порядке. Просто немножко тошнит.

— Как раз к твоему дню рождения, — с натянутой улыбкой проговорил Даниэль. — Уверен, это для тебя такое разочарование.

— Дню рождения? — Ной перевел глаза с меня на Даниэля.

Я метнула на брата очень ядовитый взгляд. Он проигнорировал меня.

— Маре завтра исполняется семнадцать. Пятнадцатого марта, маленькой плутовке. Но она странно к этому относится, — объяснил Даниэль, снимая очки и протирая линзы. — Каждый год у нее ужасная депрессия, и мой долг старшего брата отвлечь ее от хандры, которая нападает на нее в день рождения.

— Я этим займусь, — немедленно сказал Ной. — Ты снят с крючка.

Даниэль широко улыбнулся.

— Спасибо, братец, ты настоящий друг.

Даниэль и Ной стукнулись кулаками. Я не могла поверить, что брат такое со мной сотворил. Теперь Ной будет чувствовать себя обязанным что-то сделать. Мне хотелось ударить их обоих по лицу. И блевануть.

— Хорошо, — сказал Даниэль, обхватив меня рукой. — Думаю, мне лучше забрать Мару домой. Или ты предпочитаешь, чтобы тебя вырвало в машине Ноя? — спросил он меня.

— Я заеду за тобой завтра в одиннадцать, — сказал Ной, не сводя с меня глаз, пока Даниэль вел меня прочь. — Хочу тебе кое-что сказать.

Когда мы с Даниэлем вернулись домой, бумаги отца были разбросаны по всему столу в обеденной комнате, что случалось нечасто. Еще не успев закрыть дверь, мы услышали спор родителей. Я жестом попросила Даниэля притворить дверь бесшумно.

— Думаю, тебе нужно попросить о предварительном судебном разбирательстве.

— Процесс начинается в понедельник, Инди. В понедельник.

А непосредственно перед этим будет судебное слушание — рассмотрение судом доказательств. Судья не позволит мне удалиться. Никоим образом.

— Тогда позвони Майклу Ласситеру. Попроси его тебя уволить. Скажи, что найдешь себе замену. В таком случае судья может разрешить отложить слушание. Майкл ведь этого хочет, так?

— Сомневаюсь. Ему не терпится со всем покончить. — Я услышала, как отец вздохнул. — Ты и вправду думаешь, что с Марой все так плохо?

Мы с Даниэлем встретились глазами.

Мама не замешкалась с ответом:

— После ожога ничего не случалось, — сказал папа.

— Насколько мы знаем.

— Думаешь, что-то происходит?

— Ты видел ее в последнее время, Маркус? Она не спит. Думаю, все хуже, чем она пытается показать. И то, что у тебя в разгаре процесс над убийцей, не помогает.

— Это стоит того, чтобы я лишился адвокатской практики?

— Если подобное случится, мы можем переехать обратно на Род-Айленд, — тихо сказала она.

Я ожидала, что отец засмеется. Или раздраженно вздохнет. Или скажет что-нибудь — но не то, что он сказал.

— Хорошо, — тут же ответил отец.