После полудня в кабинет вошел вчерашний юнец с аккуратной папочкой в руках и сдержанно сообщил, что заграничный банк подтвердил передачу денег в размере пятисот тысяч и одновременно сообщил о том, что счет господина Рахлина исчерпан… Значит, Лева не солгал, когда говорил, что у него это последние деньги.

— Ну что? — мрачно посмотрел на нас Савелий. — Теперь будем кончать? Только сначала он еще должен расписаться в получении суммы. А то нехорошо, непорядок…

Все денежные операции заняли время до вечера. Савелий постарался на славу. Чемоданчик с деньгами был принесен и водружен на стол перед Левой. Все делалось строго по правилам.

— Пересчитайте, пожалуйста, — предложил клерк посиневшему Леве.

Он обращался к нему вежливо, так, словно ничего не случилось и он ничего не понимал о происходящем. Наверное, так и надо, правильно. Этот юнец далеко пойдет. Не его это дело — знать, что происходит. Его дело — соблюсти все формальности и сделать это вежливо и предупредительно.

Лева только отрицательно помотал головой, он был уже совершенно подавлен.

— Тогда распишитесь вот здесь, — клерк пододвинул ему бумажку по поверхности полированного стола.

Лева затравленно оглянулся и взял ручку. Мы все стояли вокруг него и смотрели. Медленно он вывел свою подпись в одном месте, потом еще в одном… Может быть, он чувствовал, что подписывает сейчас смертный приговор себе. Может быть, кто знает…

— Прекрасно, — сказал юнец, рассматривая подлинные подписи того, кто должен был умереть через несколько минут.

Он улыбнулся предупредительно и сказал, обращаясь к Савелию Кузьмичу:

— Все в порядке. Господин Рахлин получил деньги в полном объеме и подтвердил это.

— Благодарю вас, — сказал Савелий торжественно. — Теперь вы можете идти.

Юнец вышел из комнаты, а мы двинулись следом. Чемоданчик нес Савелий. Мы прошли к нему в кабинет и там расположились в креслах.

— Вот ваши деньги, Геннадий Андреевич, — сказал Савелий.

Геннадий подошел к нему и пожал руку.

Было забавно наблюдать эту сцену благодарности между двумя старыми шакалами… Все выглядело очень чинно и благородно. Как в лучших домах. Старый товарищ оказал услугу другому старому товарищу. Еще Грибоедов писал: «Ну как не порадеть родному человечку…»

Чемоданчик перешел в руки Геннадия.

— Вы хотите сами заняться этим типом? — спросил Савелий предупредительно.

— Занялся бы и сам, — ответил Геннадий. — Да что-то надоело мне за последнее время творить расправу… Может быть, ваши люди бы им занялись? Я был бы очень признателен.

Савелий Кузьмич любезно улыбнулся:

— Что вы, это совсем не трудно. Моих мальчиков это вовсе не затруднит.

— Вы меня очень обяжете, — сказал Геннадий облегченно.

— Что вы, Геннадий Андреевич, никакого беспокойства.