Я узнал, что мне нужно выбрать место, где мой дух будет ходить после моей смерти; мне нужно выбрать людей, к которым мой дух будет приходить после моей смерти; мне нужно умереть, осознавая, как много ещё дел будут гнить, ожидая, пока их кто-нибудь сделают, но так и не дождутся, потому что я буду мёртв. И теперь мне стало всё равно, насколько это правда, потому что терять - нечего, но зато обрести - есть возможность, напротив, то, что станет для меня самым бесценным даром, который я получил за свою... жизнь? Жил ли я? Этот вопрос поставил точку. Лучше ли эрзац-жизнь, чем полноценная смерть?

Последний раз, когда я к ней пришёл, она посмотрела на меня какими-то растерянными чуть испуганными глазами, и моя улыбка сразу превратилась в смущённую ухмылку. Я не привязываюсь к людям; я привязываюсь к местам. Но она и её квартира - это единственное место, про которое не могу сказать наверняка. И когда я вдруг решил прийти, мне показалось достаточным оповестить об этом самого себя; места ведь не оповещают. А на её реакцию мне просто хотелось посмотреть. Просто хотелось проверить.

Когда автобус остановился на той улице, облака посинели, превратившись в какое-то подобие ядовитого дыма, и сказали: " ". А я не знал, что им ответить, кроме как "я вернулся". Да, тут всё по-другому, не как в городе, это место дальше от него, и ждало меня, мне так показалось, даже асфальт как будто ждал. Но ждал не так, как люди ждут дорогих им с дальней поездки; а ждал как ждёт безмянная могила кого-нибудь, кто остановится рядом и положит цветок; или просто обратит внимание; а я сначала и не заметил, что асфальт именно этого и ждёт, и просто прошёл дальше, как ходят по нему другие люди, не обращая внимания совсем. Но всё место - всё место было таким, что невозможно было объять своей тоской всё, что вызвало оно в воспоминаниях о временах, когда счастье жило в действиях, а не в умерших вещах.

Я не умею ходить в гости. Я купил печенье. Мне показалось, так делают иногда.