После столь экстремальной профилактики простуды совсем расхотелось есть. Я взяла в руки чашку, и принялась маленькими глотками пить горячий запашистый чай с медом и лимоном. Постепенно ледник внутри начал таять, вот уже и к ногам подступило тепло. А затем вдруг страшно закружилась голова, и я закрыла глаза, вцепившись в чашку как в спасательный круг. Последнее, что почувствовала, как мне осторожно разжали пальцы, отняв чашку, а потом кто-то рядом засмеялся и подхватил меня на руки…

Я открыла глаза. Солнце за окном светило так ярко, что его лучи пробивались сквозь жалюзи.

Потянувшись, я отбросила легкий плед и села на постели. Оглядела комнату, ту самую, которую выбрала, с джакузи. Мебель дорогая, в итальянском стиле, цвета шоколада и с позолотой. Белый ковер на темном паркете, белые шторы, большой цветок на красивой подставке в углу. И белая постель, в которой я спала – как в колыбели, такой она была мягкой и удобной.

Здорово! Я с удовольствием и совсем, как в детстве, несколько раз подпрыгнула, испытав матрас на упругость, погладила пушистый плед. Не любила я купеческую роскошь, всякие там балдахины, ламбрекены и позолоту, но в этой комнате чувствовала себя необыкновенно легко.

Вероятно, потому, что впервые за много-много дней выспалась от души. На кресле возле кровати лежали банный халат и большое полотенце.

Я глянула на часы, стоявшие на туалетном столике, и удивилась. Они показывали восьмой час. Выспаться за пару часов после массы передряг невозможно. Выходит, я проспала больше суток? Ничего себе! Понятно: все обитатели дома, в том числе и хозяин, сразу после водворения меня в кровать тут же занялись делами.

Обо мне забыли, и я с большим удовольствием проспала все царство небесное.

Двери на балкон были открыты, и ветер раздувал почти невесомую занавеску. Я поднялась на ноги и только тут обнаружила, что на мне надета ночная сорочка. Новенькая, из фланели. Голубая, в желтых рыбках. Такую в здравом уме я ни за что бы надела. В восьмидесятые годы похожие ночнушки носила моя бабушка. И все же меня не столько расстроила сама сорочка, сколько тот факт, что под ней на мне ничего не было. Я с размаху села на кровать. Господи! Кто ж меня переодел? Неужели Вадим?

«Только не он! – постаралась я себя успокоить.

 – Я ведь не помню, как меня перенесли в спальню, могла не запомнить и то, как переоделась».

И все же собственные доводы показались мне не совсем убедительными. Откуда, к примеру, взялась сорочка? Или они хранятся в доме про запас? На тот случай, если хозяин вздумает лечить очередную непутевую гостью от простуды… Но что случилось со мной? Вусмерть напиться тремя столовыми ложками виноградной водки – это, наверно, редчайший дар.