От всей этой суматохи я спряталась в саду. Сидела в шезлонге, закутавшись в плед, смотрела в небо и думала о том, насколько мельче и бледнее звезды в Подмосковье по сравнению с кавказцами. А еще я мечтала, чтобы меня не заметили, забыли на время праздника. Но тут увидела Любаву. Она мчалась по дорожке с высоко поднятой рукой, в которой светилась телефонная трубка.

– Скорее! – прошипела подруга. – И только посмей отказаться!

Я поднесла трубку к уху и услышала такой родной, такой любимый голос:

– Черт возьми! Куда ты опять подевалась? Срочно собирайся. Через час за тобой заедут эмчээсники. Я договорился с министром, тебя подкинут на их самолете до Адлера. А там тебя встретят. Давид или Шалико. Я уже заказал банкетный зал в Сухуме.

– Зачем? – удивилась я.

– Но ты ж просилась за меня замуж? Или я что-то не понял?

– Просилась! Просилась! – закричала я, как безумная.

И, вскочив с шезлонга, как заправский жонглер, подбросила и поймала трубку.

Нет, все-таки не зря я поставила многоточие в конце своего романа… Не зря!