Я долго, не повышая голоса и стараясь изо всех сил не сорваться, уговаривала мужчину принять успокоительное. Наконец Автандил согласился. А через некоторое время, мрачный, подавленный, уже расчищал соседние руины.

Следующим оказался местный кузнец с пудовыми кулаками и развитыми бицепсами, которого все называли Малютка. Его раскопали в кузнице возле теплого еще горна. Весь в саже, Малютка буйствовал, ругался. И своей могучей дланью чуть не засветил мне в глаз. Я обратилась за помощью к окружающим, чтобы ввести кузнецу успокаивающее лекарство. Его с трудом удерживали трое мужчин.

И я едва не сломала иголку, когда вводила ему препарат. Кузнец вырывался, орал благим матом, заехал в челюсть одному из добровольцев, и тот мешком свалился мне под ноги. Пришлось выводить парня из нокаута…

Помощь и поддержка требовались многим. Я перевязывала спасателей, повредивших кто руку, кто ногу. Впрыскивала им противостолбнячную сыворотку. Успокаивала потрясенных несчастьем людей, орала на зевак – всегда найдутся любители насладиться чужой бедой, – но первым делом спасала раненых. Их было десять или двенадцать человек, на моих глазах извлеченных из-под завалов.

Но трое были уже мертвы, а одна женщина скончалась прямо у меня на руках – не выдержало сердце.

Я ничего и никого не видела вокруг. Два или три раза слышала знакомые голоса за спиной. Сознание на это среагировало, но я даже не оглянулась. Слишком много работы свалилось на меня. А еще больше человеческого горя!

Но кто бы из глядевших на меня с надеждой людей знал, что я давным-давно уже не работала врачом. А когда-то, как все студенты, проклинала военную кафедру. Тогда казалось: ну, нам-то, педиатрам, зачем нужна, скажем, организация военно-полевых госпиталей? Но вот нежданно-негаданно знания пригодились.

И, наверное, стоило бы поклониться в пояс нашим преподавателям с «военки», за ту науку, которую они в нас усердно вдалбливали и которая не выветрилась даже через тринадцать лет после окончания мединститута.

Я не знала, сколько времени прошло. Оно словно сжалось в пружину. И когда над головой раздался стрекот вертолетных моторов, а люди вокруг радостно загалдели, я даже не подняла головы, потому что зашивала потерпевшему рану на ноге.

Вскоре на развалинах появилась масса людей: в военном камуфляже и в темно-синих костюмах с надписью «МЧС», в милицейской форме и с эмблемами медицины катастроф на куртках.

И тогда я тихонько уступила им место. Без лишних слов и эмоций. Просто отошла в сторону и опустилась на обломок дерева.

Некоторое время я сидела, тупо уставившись в одну точку. Затем стала различать отдельные, пробившиеся тут и сям сквозь грязь и щебень травинки, потом рассмотрела запыленную божью коровку, которая расправила крылышки и взлетела.