Она сфокусировала его на мне.

– Оля? – прошелестел девичий голос. – Я думала, мама…

– Софико! Софико! – раздалось за спиной. – Подняли Софико!

Я бросила взгляд через плечо. Худенькая старушка с тощими седыми косицами и в рваной рубахе была не только жива, но отделалась, похоже, намного легче, чем внучка. Мужчины пытались поддержать ее под руки, а она что-то крикнула гневно по-абхазски и, пошатываясь, но своим ходом направилась к Сырме. Упала рядом со мной на колени и принялась голосить, как по покойной.

Я пыталась объяснить, что Сырма жива, просто слаба сейчас, и ей нужен покой и лечение.

Но старушка хваталась за брезент, когда ее оттаскивали в сторону, брыкалась. Явно была в шоке…

Сырму осторожно положили на носилки. Илико и его приятель подхватили их и уставились на меня, ожидая указаний.

– Несите в госпиталь, – сказала я. – Передай маме и Мадине, что подойду следом за вами.

А сама занялась Софико. Ввела ей раствор феназепама – старушка даже не заметила укола. Зато вмиг, словно выключатель щелкнул, перестала голосить и бросаться в драку. Села на камни, застыв, как изваяние.

На вопросы не отвечала, на неподвижном лице – только испуг и растерянность. Кожа приобрела пепельный оттенок. Лоб покрылся холодным потом, зрачки расширились, дыхание и пульс ускорились, а кровяное давление упало. Такое состояние позднее переходит в потерю сознания и иногда заканчивается смертью. Я приказала закутать Софико в одеяло, уложить на носилки так, чтобы при рвоте старушка не захлебнулась, и срочно отправить в госпиталь к дочери и внучке.

Но я так и не добралась до госпиталя. Сначала нашли живым маленького Гарика с раздробленным плечом.

Я провозилась с ним около часа. Малыш плакал, звал маму, вырывался. Я боялась промахнуться с дозой новокаина и успокаивающих средств. Но справилась с проблемой. Обработала рану, перевязала плечо и отправила сонного малыша в госпиталь. Затем мне пришлось успокаивать пожилого мужчину. Его целым и невредимым извлекли из туалета, в который он отправился за минуту до того, как на его дом обрушился оползень.

В семье Автандила, так звали спасенного, погибли все: жена, трое взрослых детей, старики-родители.

Мужчина метался, как лев в клетке, хаотично махал руками, кричал, порывался куда-то бежать. Его пытались остановить, но он кидался из стороны в сторону, рвал на себе волосы, выкрикивал абсолютно бессвязные слова, а то вдруг успокаивался на мгновение и, растерянно озираясь по сторонам, жалобно просил о помощи. Что ж, реактивное возбуждение, как и реактивный ступор, сопровождаются помрачением сознания. И в дальнейшем пострадавший не помнит, что с ним произошло и при каких обстоятельствах.