Они тащилось мимо меня с этими узлами, котомками, корзинами. Тащились молча, со скорбным видом. Плакали только дети, которые плелись вслед за взрослыми. Малышей несли на руках. Я остановилась на мгновение. В голове работали всего лишь две извилины: я могла дышать, передвигаться, а вот рассуждать… С этим я едва справлялась.

«Почему они идут пешком? – тупо соображала я. – Разве нельзя вывезти людей на машинах?» Но через мгновение поняла: оползень перерезал дороги и машинам просто-напросто не пробиться.

Некоторые люди были ранены. Я видела неумело перевязанные тряпками руки, головы.

Но какие ж то были грязные и убогие повязки! У некоторых людей кровь засохла ручейками на лице и руках. Сквозь рваную одежду виднелись синяки и ссадины. Но почти все, кого я встретила, передвигались без посторонней помощи и уходили от места катастрофы своим ходом.

Мимо меня прошли человек тридцать. Те, кто спасся. Я не могла реально оценить, много это или мало, потому что не знала, сколько домов пострадало. Я не сомневалась, что есть тяжело раненные и погибшие. И, судя по разрушениям, их в разы больше, чем тех, кто выжил.

Но я решила себя не накручивать. Вполне возможно, что ситуация не столь безнадежна. Однако нужно спешить, потому что при оползнях и обвалах многим пострадавшим требуется немедленная помощь хирурга, впрочем, как и психотерапевта, способного вывести их из шокового состояния.

«Оля! Быстро! Быстро! – лихорадочно подгоняла я себя. – Надо непременно найти Шалико! У него бинты, лекарства… Наверняка он тоже ищет меня…»

Я с трудом миновала очередной завал. И тут увидела людей, которые разбирали развалины дома. Обитая старым железом крыша провалилась внутрь, а от дома остался лишь угол стены высотой метра в полтора и горы камня, с остатками штукатурки на нем.

В воздухе витало облако пыли, и люди копошились в нем, передавали по цепочке камни, из которых сложили приличную горку чуть вдалеке. Где-то работал двигатель то ли бульдозера, то ли трактора. Тяжело работал, с надрывом. Кашлял и захлебывался от напряжения. Чуть дальше мелькала стрела подъемного крана. И там суетились люди. Но их было ничтожно мало, зато развалины занимали все видимое пространство. Причем некоторые дома просто развалились, как карточные домики. Другим, и таких было большинство, повезло меньше – сель поглотил их, как большая рыба глотает малую.

Люди работали на тех развалинах, которые оползень пощадил, зацепив лишь по касательной. Понятное дело, здесь хотя бы имелся шанс отыскать живых людей под завалами. Или трупы, чтобы похоронить по-человечески. Но основная масса селевого потока прокатилась по Члоу с востока на запад, отрезав друг от друга северную и южную части поселения.