Вполне возможен такой вариант, что в стране сейчас слишком мало кардиналов, и мне могут предложить съездить в Ромейн, в резиденцию Папы. Такое путешествие может занять пару месяцев в одну сторону. И все это время Клэр будет здесь одна.

А если, не дай Господь, я не успею к родам?! Доверить ее местным повивальным бабкам совершенно невозможно! Они способны будут убить и ее, и ребенка просто своей антисанитарией.

Когда наш брак перестал быть белым, я, разумеется, не раз думал о появлении детей. Все же без детей любая семья немного не полная.

Ребенок – это не просто плод любви, но и наше продолжение в будущем. Роды у жены я собирался принимать сам, лично.

Дело даже не в том, что мне приходилось присутствовать при родах у крупных животных и несколько раз помогать колхозному ветеринару. Однажды, когда я еще учился на пятом курсе, мне пришлось присутствовать в качестве медбрата и принимать настоящие роды. Пусть я и не стал специалистом, но точно разбирался не хуже местных бабок.

А себе самому я доверяю значительно больше, чем им.

***

Тогда мне только-только исполнилось двадцать три года. Я уже встречался с будущей женой. И на новогодние праздники мы целой развеселой компанией решили рвануть в глухую деревню на окраине Беловежской пущи к Ириной бабушке. Нам были обещаны: роскошная баня, катание на тройках по зимнему лесу, лыжи и санки – сколько угодно, а также домашнее сало, рагу из кролика и бабушкины пироги.

Компания собралась шумная и разношерстная, но, поскольку часть домов в деревне пустовала, то проблем с размещением не ожидалось.

Добрались мы туда на поезде, а потом и на грузовой попутке совершенно без проблем, к полудню тридцатого декабря.

В деревню мы ехали не с пустыми руками: несколько килограммов недоступных в то время шоколадных конфет, ради которых я с парнями ходил на разгрузку вагонов. Больше восьми килограммов апельсинов и мандаринов, две связки бананов и громадная, почти на четыре килограмма, слабосоленая сёмга, которую с гордостью добавил к нашим «дефицитам» Леха, мой одногруппник.

С ним встречалась Иришкина двоюродная сестра Марина. Ему эта красота обломилась от какого-то дальнего родственника, бывшего в Минске проездом. Рыбину выслал Мишке отец специально к Новому году аж с Дальнего Востока, где батя обустроился после развода с Мишкиной матерью. Мать гордо «эту гадость» брать не захотела, и таким образом, наш новогодний подарок приобрел ощутимый вес.