Уже утром следующего дня я чувствовала себя абсолютно нормально, и мы с мужем отправились на рынок. Разумеется, в этот раз нас сопровождала целая группа солдат. Это несколько замедляло наше продвижение, но делало его безопаснее: Освальд сделал выводы из предыдущей поездки и серьезно усилил охрану.

От мысли посетить ювелира, у которого я заказывала украшения в комплект к ожерелью, Освальд меня отговорил:

— Солнышко мое, вряд ли мастер по золоту будет заниматься перепродажей бижутерии. Скорее нам нужно поискать лавочку попроще. Что-то такое, торгующее, например, тканями для мастеров и горожан.

Именно этим мы и занялись. Отъехали от центра города и заходили в разные лавочки, где торговали не бархатом и атласом, а практичными шерстяными тканями, немаркими льняными и хлопковыми полотнами и всевозможной девичьей радостью: атласными лентами, простенькими и грубоватыми кружевами, а также всевозможными кулончиками и сережками, плетенными в основном из медной проволоки.

Среди таких вот медных украшений попадались достаточно красивые и сложные. Иногда в них вставляли небольшую капельку стекла или грубовато обработанный простецкий камушек.

Конечно, не рубин или корунд, а что-то вроде не слишком качественной яшмы или сердолика. В одной из таких лавочек, где выбор украшений был побольше, я и предложила свой товар.

Хозяин лавки: невысокий, сухонький и подвижный, слегка замялся, глядя на разложенные перед ним сережки и браслеты, но потом все же громко крикнул:

— Карлотта! Карлотта, иди сюда, дорогая! – и со смущенной улыбкой пояснил нам: – Пусть уж жена решает. Она у меня в этаком разбирается.

Явление Карлотты настолько поразило нас с Освальдом, что мы переглянулись, с трудом сдерживая улыбки.

По-королевски выплывшая в зал дама была на полголовы выше мужа и раза в три толще, чем он. Она двигалась величественно, как корабль под всеми парусами, отчего достаточно просторная лавка казалась тесной для этой роскошной особы.

По хозяйке было видно, что она высоко ценит собственную персону: массивные серебряные серьги-люстры покачивались в ее ушах, пухлые пальцы украшали крупные перстни. И хотя атласное платье явно шили не на нее, но все же для лавочницы это был очень дорогой туалет. Чтобы влезть в «б/ушный» атлас, ей пришлось вшивать в верхнюю часть зеленого туалета оранжевые клинья.

Поверх этой роскоши на несколько тесноватую юбку был надет белый передник с кружевными вставками.

Карлотта не просто выглядела «дорохо-бахато», но и чувствовала себя роскошной красавицей! Лет даме было двадцать пять - двадцать семь, не больше. И при свежей румяной коже и ярких черных глазах с длинными ресницами она выглядела забавной, но очень милой толстушкой.

— Карлотта, красавица моя, посмотри-ка, что предлагает госпожа.