А потом я вышла к небольшой полянке и увидела там женщину. Она занималась очень странным делом: сидела на низенькой табуреточке возле огромной горы спелой пшеницы и перебирала ее по зернышку. Справа от нее стоял наполовину заполненный чистыми зернами мешок, и даже при свете дня было заметно, что зерна там излучают золотистое сияние. А все, что она выбирала, она кидала в маленький костерок, горящий с левой стороны. Не все зерна попадали в огонь. И те, что рассыпались по земле рядом с костром, выглядели просто ужасно. Эти зерна были страшные, темные и пугающие! Мне казалось, что от них смердит серой! – тут я снова перекрестилась.

– Женщина была немолода, но очень красива. У нее было такое доброе и ласковое лицо, что я осмелела и спросила: «Почтенная госпожа, что вы делаете с этими зернами?». И тут, господа, я увидела, как по щеке женщины сбегает слеза. Мою душу захлестнуло горечью и состраданием!

Мне изо всех сил хотелось помочь ей!

Я снова вздохнула и слегка прикрыла глаза, как бы заново «переживая» этот трогательный момент. Мужчины терпеливо ждали, и я, “успокоившись”, продолжила:

— У этой женщины, ваше преосвященство, был совершенно удивительный голос.

– Теперь я смотрела прямо в глаза к кардиналу и обращалась большей частью к нему. – Этот голос проникал в самое сердце, и каждое слово откладывалось у меня в памяти, как некая драгоценность. Обычно, ваше преосвященство, я почти сразу забываю свои сны, но слова этой женщины запомнила в точности. Помню даже сейчас, до последней буквы.

— И что же сказала тебе женщина, дитя мое? – кардинал посматривал на меня без улыбки, но явно чуть снисходительно.

— Она ответила мне так: «Сын мой послал своим детям зерно это, дабы не знали они голода.

Но силы Тьмы велики и зла в них много. Они наслали на благое семя проклятие, и дети сына моего, вкушая эти зерна, получают не только силы и благословение, но и страшную болезнь. А я всего лишь стараюсь отделить чистое от нечистого.».

Я снова сделала паузу, как бы стараясь вспомнить и передать свой сон получше, снова перекрестилась и продолжила:"

"— Сердце мое было полно любовью к этой женщине и состраданием к ней же: сколь велика была перед ней смешанная куча зерна и сколь мало она успевала перебрать! Мне стало так жалко ее и так хотелось помочь хоть чем-то, что я сама предложила: «Если хотите, почтенная госпожа, я помогу вам.

». Женщина согласилась с печальной улыбкой. Когда я встала на колени рядом с этой кучей и запустила руку в теплые зерна, она погладила меня по голове и тихо прошептала: «Господь увидит твои старания, Клэр, и болезнь никогда не коснется тебя.

Храни чистое зерно два года и оставшаяся часть зла покинет его. Только помни, драгоценное дитя: нельзя бросать начатое!».