Кто-то тащил его к дому за ноги.

— Что с девчонкой делать? — гнусавый голос был мне совсем незнаком.

Я попыталась приподнять голову, но тело меня не слушалось.

— А пацаны? — снова этот гнусавый.

— В расход, — это было сказано так легко, словно они не судьбу людей решали, а про сорняки на огороде толковали. — Своих ртов хватает. К тому же треплом оказались. Золотишко так и не нашли.

До меня наконец дошло, что происходит вокруг. К нам пришли те, кого так ждали братья.

— Кирка, а ты уверен насчет девчонки? — ко мне кто-то подошел, снова завоняло немытым телом.

— Может, продадим куда? Рожица, как у куклы, еще и рыжая. Могут отстегнуть за такую золотишко.

— Да у нее в голове дыра, Гнус. Все одно окочурится. Целителя у нас нет. Думать нужно, когда дубиной машешь!

— Так заорать могла, — словно в оправданье пробормотал гнусавый.

— Да пусть бы и орала. Кто бы ее услышал? Бабу уже того, мужика тоже. А эти два ссыкуна скулят там. Вали их и пойдем. Девчонку туда же.

Испугавшись, я зажмурилась что было сил.

Послышались шаги. Кто-то обошел меня по кругу и схватил за руки. Резкая боль пронзила голову, но я удержала стон, с силой прикусив губу.

Во рту появился металлический привкус крови. Меня тащили к дому по земле.

— Брось ее в коридор, Гнус. Огонь пожрет все. Сошлются на пожар.

Снова шаги по деревянному полу.

— Все, Кирка, — новый голос, — готовы щенки. Можно поджигать. Тухлый домик оказался. Толком и не разжились ничем.

— Может, все же девку заберем? — настаивал гнусавый. — Она еще дышит.

— Оставь, Гнус, придет в себя и думай: пырнет она в кого ножом, чтобы отомстить за семейку свою или нет.

— Ну, тоже верно, — промямлил надо мной мужчина.

— Поджигай, — крикнул кто-то со стороны огорода.

Трясясь от ужаса, я приоткрыла глаза и увидела, как в окна закидывают факела.

— Я тебя здесь оставлю, — шепнул гнусавый, присев надо мной, — как уйдем — отползай. Дом долго разгораться будет. Не по душе мне детей губить.

Он поднялся и спустился с крыльца.

Залаял молчавший все это время Токи.

— Собаку отвяжи, — прокричали со стороны тропинки. — Пусть убегает.

— А не укусит, Кирка?

Снова возня и отдаляющийся лай за моей спиной.

— Как улепетывает, — засмеялся гнусавый.

— Уходим!

Через несколько минут все стихло.

Я слышала, как жалобно трещат доски и балки, охваченные пламенем. Становилось теплее и светлее. Дом пожирал огонь.

Всхлипнув, я попыталась приподняться, но перед глазами тут же стало темно. К горлу подступала тошнота.

Снова лай. Где-то за сараем.

— Токи... — хрипло выдохнула и тут же захлебнулась в собственной рвоте.

В голове звенело так, что дышать было больно.

Голоса и лошадиный топот.

Кто-то подъезжал к дому.