Ей, по сути, не приходилось уделять ребенку слишком много времени. Она и продолжала жить, как жила, и общаться с приятелями моей сестрицы Анджелины, которая, как оказалось, Корнелия.

А когда родилась дочь, то нам оказалось вместе совсем неуютно. Челия после школы никогда ничему не училась, считала, что красива, и этого достаточно. Нет, она в самом деле была красива, и много времени и сил тратила на поддержание своей красоты, но почему-то результат мне чем дальше, тем меньше нравился. Книг она не читала совсем, мнения о фильмах у нас никогда не совпадали, ходить с ней, скажем, в оперу мне бы и в голову не пришло. С путешествиями тоже не сложилось. События моей жизни ей были так же не интересны, как мне её беды и заботы, исключая вопросы, связанные с детьми. Но по поводу детей я общался главным образом с моей матерью, она знала о них и их нуждах намного больше, чем родная мать этих детей. А когда начались пьянки и наркотики, вообще говорить стало не о чем.

Оказалось, что она сначала пробовала подобным образом развлекаться в компании Анджелины, а потом нашла себе каких-то других друзей, на форуме в интернете. Я бы и не знал ничего, но однажды вернулся домой без предупреждения и дома супругу не обнаружил. Мать уже махнула на неё рукой — внешние приличия соблюдаются, и ладно. А тут уже не до внешних приличий — хозяин домой вернулся, а жены-то и нет, и оказалось, что даже Анджелина не в курсе, где она есть. Какое-то время они искали приключений вместе, но постепенно Челия стала уходить одна, и просила Анджелину говорить, что ночует у подруги. И это был тот самый случай ночевки у подруги, что за подруга — никто не знал, телефон не отвечал, дома отсутствовала вторые сутки. Нашли, конечно, мне пришлось подсуетиться. Поместили в клинику.

Я не собирался караулить её у дверей палаты, и уехал, и уже через неделю она сбежала из клиники. Я вернулся, мы общими усилиями её туда возвратили. Когда это случилось в третий раз, я махнул рукой. Я был зол на Челию, на мать, которая мне её сосватала, на детей, которые вообще не при чем, но которых теперь следовало принимать в расчет. Хотя, на самом деле, злиться нужно было только на меня самого — это было моё решение, вообще-то. Челия была вовсе не первой симпатичной приятельницей моей сестры, с которой у меня случился роман, остальные увлечения не закончились ничем, и это могло оставаться таким же. Но она реально нравилась моей матери, наверное, мать думала, что она будет скромна, послушна, не станет претендовать на её, матери, место, власть и светские обязанности. Так и было, конечно, но лучше бы ей оставаться в своём доме, в своей среде и замуж выходить за похожего на неё человека. Денег было бы поменьше, конечно, но возможно, она сейчас была бы жива.

То есть, я махнул рукой и отступился.