Морские гады в качестве ужина отлично сочетались с вином и закатом. Но, впрочем, долго сидеть не стали, потому что ещё пока не выспались.

В пятницу уже можно было проснуться к обеду, попросить хозяев домика принести кофе и пролениться в прохладе все самые жаркие часы. Это было само по себе удивительно — вообще, после, так сказать, окончания вечеринки мужчину следовало поцеловать и отправить восвояси, раньше Элоизе никогда не приходила в голову мысль о том, что можно валяться в постели, пить кофе и разговаривать обо всём на свете.

Давным-давно ей случалось пару раз поехать куда-нибудь с мужчиной. Но она всегда настаивала на отдельных комнатах — спать нужно с комфортом, а какой тут комфорт, когда приходится делить с кем-то постель?

Почему-то с Марни всё с самого начала оказалось иначе.

Да, это было удивительно. И очень-очень здорово.

Потом они встали и отправились гулять. Шли, куда глаза глядели, забрались на вершину небольшой горки. Сидели на траве, прислонившись к нагретому камню, а где-то внизу, под ногами, плескалось синее-синее море.

— Скажите, Элоиза, вы не жалеете, что не остались спать во дворце?

— Нет. Здесь такая романтика, как вообще можно жалеть о чем-то оставленном! Оно же совершенно не имеет значения, — ответила она.

— Романтика? Вы находите? — он посмотрел на неё как-то странно, она с ходу не прочитала смысл, а лезть вглубь не стала.

— Конечно. Горы, море, тепло, и наше с вами фантастическое уединение — это не романтика? А что тогда романтика?

— Сердце моё, я как раз с этим утверждением согласен, иначе не потащил бы вас сюда. А вот то, что именно вы его высказали — да здорово это, и всё тут. Мне долго рассказывали, что романтика — это обвешаться сердечками, утопить всё в розовом цвете и смотреть дурацкие фильмы про дурацкие отношения. Вот скажите, вы любите, когда вам дарят сердечки?

— Простите, какие сердечки? — рассмеялась она. — Из чего?

— Да не важно, из чего, — а вид у него такой, будто ему на плечо посадили того самого таракана.

— Я, с вашего позволения, подумаю… Например, пирожное имеет право быть любой формы, хоть бы и сердечком. Я, честно сказать, не фанат именно этой формы. Наверное, какое-нибудь украшение может быть такого вида. Только я вряд ли надену его на видное место.

— Запонка? — усмехнулся он.

— Золотая запонка сердечком? Что-то с ходу не могу представить такой вариант, который бы меня устроил. Я привередлива, знаете ли. Но я никогда не могла заподозрить вас в привязанности к сердечкам, честное слово, — она смотрела на него и силилась понять, что за этим стоит.

— И правильно не могли, — подтвердил он. — У меня, если угодно, академический интерес.

— Очень уж он… неожиданный, — она потрогала его лоб.