В тусклом свете Аоки и я облачились в простые мужские одежды. Девушка недовольно морщилась, но молчала – всё ради успеха задуманного дела. Грубая ткань кимоно скрыла наши фигуры, а широкие хакама делали походку неузнаваемой. Волосы спрятали под плотно повязанные тенугуи (прим. автора: тенугуи – традиционное японское хлопковое полотенце, часто используется как головная повязка), а лица затенили широкополыми соломенными шляпами каса. Ноги обули в потёртые варадзи. Теперь мы ничем не отличались от сотен других работяг, спешащих в порт с раннего утра.

– Саквояж придётся оставить, – остановил нас Цурукава, когда мы вышли к нему в коридор. Главврач был не один – рядом с ним замерла высокая фигура Кэнсин-сана.

Я молча согласно кивнула, оставила сумку в палате и закрыла дверь.

– Успехов вам, друзья мои, – пожелал Сигэаки-сама, уважительно поклонившись нам. Мы ответили тем же. – Учись прилежно, Кэнсин. Буду ждать тебя через несколько лет таким же мастером, как леди Элисон.

– Я сделаю всё и даже больше, Цуруква-сэнсэй, – переломился пополам молодой человек, одетый почти так же, как мы с Аоки.

Кэнсин провёл нас через полутёмные коридоры, погружённой в тишину, лечебницы, он бесшумно скользил впереди, проверяя путь. И вот мы покинули здание, пересекли густой парк и остановились подле ограды. За густым кустарником обнаружилась неприметная дверь, за ней нас ждал Максимилиан, закутанный в тёмный плащ; его кожаный саквояж покоился у него за спиной, прикреплённый ремнями к плечам: удобно и практично, можно сказать, оригинальный рюкзак получился. Одобрительно кивнув нашим маскировочным нарядам, альбирионец заметил:

– Простите, леди Белла, я задержался по дороге сюда, точнее, вынужден был задержаться. Ещё пришлось устранить наблюдателей за лечебницей… Пассажиры наверняка уже все на борту галеона. И пусть отплытие в шесть, Тоёхара-сана могут заставить отчалить раньше времени, – говорил быстро, чтобы мы были в курсе происходящего. – Потому поспешим!

И, более не говоря ни слова, повёл нас через спящий город.

Мы двигались узкими улочками, избегая освещённых участков. Свежий предрассветный ветер доносил запах моря. Вскоре показались первые склады порта, с копошащимися грузчиками. Грей уверенно лавировал между штабелями ящиков и тюков, пока впереди не завиднелись мачты кораблей, черневшие на фоне светлеющего неба.

– Дьявол! – выругался Максимилиан, резко притормаживая.

Я едва успела остановиться и не врезаться ему в спину. Проследив за его взглядом, поняла, что его так расстроило: фигуры в одеждах с какими-то крупными нашивками на левой стороне груди, замерли неподалёку пирсом, перекрывая путь к кораблю.