— Это если у тебя очень низкие ожидания, — сообщила я.

— Ладно… — сдался он. — Сейчас придумаю что-нибудь другое.

— Придумай, — сказала я. — Что-то, чего я от тебя не ожидаю.

Его лицо стало задумчивым.

— Да. Удиви меня. Так, как никогда не удивлял.

— Развод, значит, не удивил? — мрачно спросил он.

— Нет, ты же сам говорил мне, что они не запрещены. Женат ты или разведен — дело десятое. Наша история не об этом.

Он отпустил меня и сощурился, глядя куда-то внутрь себя.

Словно и правда искал выход.

А потом резко поднялся и пошел на кухню. Я подорвалась с постели, одергивая футболку и поспешила за ним.

Он выдвигал один ящик за другим, что-то ища, а потом повернулся ко мне с ножом в руке.

Засучил рукав водолазки, просунул нож под фенечки и с силой дернул вверх.

Бусины брызнули во все стороны — запрыгали тяжелые камни, разлетелся по полу разноцветный бисер, опали лохмотья ниток.

Щелкнули замки браслетов, и кожаные ремешки тоже соскользнули с запястья, открывая шрамы на коже.

— И… что это значит?.. — спросила, ловя губами воздух и не в силах сдвинуться с места.

— Сама придумай, — сказал он спокойно, откладывая нож. — Ты же у нас писательница. Как это вписывается в твою историю?

— Ты ужасен. Ты чудовище. Ты… — я всхлипнула, отгоняя призрак страха, который накрыл меня, когда я увидела его с ножом в руке.

Зачем-то присела на корточки, собирая бусины с пола трясущимися руками.

— Продолжай, детка, — ухмыльнулся Роман, поднимая меня обратно и перетаскивая на кухонный диван. Расположился на нем с комфортом, а меня усадил к себе на колени.

— Невыносимый, мерзкий… — я прятала лицо у него на груди, тайком вдыхая его запах.

— Наконец-то ты меня оценила по достоинству, — продолжал глумиться он, не забывая целовать меня время от времени в промежутках между моими попытками спрятаться от него — в нем же.

Постепенно поцелуи становились все дольше. Все глубже. Все горячее.

Роман закинул мои руки себе на шею, а сам уже хозяйничал под футболкой.

Грудь ныла от его легких прикосновений, хотела большего.

Шершавая подушечка большого пальца дразнила то один сосок, то другой. Я выдыхала и всхлипывала ему в губы — уже не от страха, от совсем других чувств.

— Предлагаю срочно потрахаться, — сообщил он мне на ухо, пока его пальцы, оставив игры с сосками, деловито расстегивали мои джинсы. — Пока я еще формально женат. Ты же хотела быть роковой женщиной? Представляешь, как роскошно — я тебя трахаю, и тут меня разводят. Уникально.

Я бы с удовольствием возразила что-нибудь на это безумное предложение. Долбанутый концепт, который мог придумать только он. Но…

Нет, никакого отношения к тому, что я не возражала, его ладонь, нырнувшая в расстегнутые джинсы, не имела. Совсем.