Зато второй, тот, что шел следом, был его полной противоположностью: высоченный, худой, сутулый, облаченный в длинный черный плащ и черную шляпу с опущенными полями. Дополняли его облик большие черные очки, закрывающие половину лица.

Ну да, черный плащ, шляпа, очки – это был тот самый человек, которого я вчера вечером видела из окна своей квартиры!

Долговязый тип шел следом за маленьким человечком, положив руку на его плечо. В другой руке он сжимал тяжелую черную трость с серебряным набалдашником в виде птичьей головы – то ли коршун, то ли орел, в общем, какой-то пернатый хищник.

Шел он как-то странно, неуверенно, словно по тонкому льду или по болоту, при этом голова его была неестественно запрокинута.

Приглядевшись к нему, я поняла, что он слеп и маленький спутник играет при нем роль поводыря.

Странно, вчера он не показался мне слепым и вполне обходился без посторонней помощи. Хотя он стоял на месте, возможно, просто дожидался своего проводника…

– Чем я могу вам помочь? – осведомилась я, вспомнив правила магазинного этикета.

– Помочь? Помочь? – переспросил коротышка неожиданно низким, рокочущим голосом и, повернувшись к своему долговязому спутнику, произнес короткую фразу на незнакомом языке.

Я не хочу сказать, что какие-то языки мне знакомы – мое знакомство с иностранными языками не сложилось, но все же по фильмам и песням я чуть-чуть поднахваталась и могу на звук отличить английский язык от французского или, скажем, итальянского. Так вот, это был ни тот, ни другой и ни третий. А также, по-моему, не немецкий и не финский (был у меня один знакомый финн). Так вот, тот язык, на котором говорил коротышка, не был похож ни на один из европейских языков.

Он был какой-то рокочущий, гремящий, грубый, как будто горная речка, с оглушительным грохотом перекатывающаяся по камням. И еще… еще отчего-то этот язык показался мне очень древним.

Долговязый ответил поводырю на том же языке, только фраза была куда более длинной. И еще – еще в ней несколько раз прозвучало знакомое мне слово: Мардук. Имя теткиного дрессированного грача. Причем долговязый тип каждый раз произносил его в связке с еще одним словом: «кохба мардук».

Вот интересно, откуда он знает теткиного грача?

Честно говоря, эти переговоры на непонятном языке немного напрягли меня, и я даже слегка разозлилась на Никодима Никодимовича.

Мало того что оставил меня одну в этом магазине, среди всего этого допотопного барахла, так разбирайся тут с какими-то подозрительными иностранцами…

Коротышка тем временем что-то ответил своему долговязому спутнику, после чего повернулся ко мне и часто-часто закивал, как китайский болванчик:

– Помочь, помочь! Вы очень можете нам помочь. Покажите нам монету!

– Монету? – переспросила я.