Если бы Иван не подарил мне Аньку, я… нет – выжила бы, конечно, но просто не представляю себе - какой ценой?

   От Коли приятно пахло туалетной водой, а Николай не пользовался парфюмом.  Я не стала спрашивать об этом – там могло быть связано с профессией.  Опять мне вспомнились пограничные дозоры и засады в густых кустах.

   Когда мы дошли до стоянки, Николай, молчавший все это время, резко повернулся к  Коле и попросил, даже не попросил, а просто сказал так, что не выполнить его просьбу было бы невозможно:

-  Коля, оставь нас на несколько минут.

  Пожалуйста.

   Брат  отошел всего на пару шагов,  а потом, видимо поняв, что мы все равно будем на виду…   сел в машину и прикрыл дверку.   Николай повернулся ко мне и спросил:

-  Мне не понятно одно…  Алена, давай уже на «ты»!  Все-таки родственники по дочери, - кивнул на мое согласие и продолжил: - Не понятно одно - ты любишь мужчину… пускай и вот так – сердцем и памятью, но это тоже… сильно и придает жизни смысл, окрашивает ее… это понятно.  Есть долгожданный ребенок от него.  Ты строишь свой дом, любимая работа…  Что тогда ест тебя изнутри?  Ты была другой там - на вокзале,  горела  пожаром, зажгла меня…,  а сейчас чадишь угасающим костерком.

  Да, я – не он.  Но ты уже оправилась от этого знания, должна бы прийти в себя, но есть что-то еще, я чувствую это  по твоей улыбке – ты плачешь ею… когда смотришь на меня.  Это же не просто ностальгия?

-  Это вина,  Коля… это немыслимо страшная вина – я сама отправила его на смерть.  Знала и отпустила, чтобы его убили.  Это не дает нормально жить, спасает только Анька, - честно объяснила я, -  ну…  езжай уже, а то брат ждет.

   Он  отрицательно качнул головой, глядя на меня, шагнул ближе, взял за плечи и слегка встряхнул, глаза блеснули в свете фонарей антрацитовым блеском.  Голос подрагивал от эмоций…

-  Смотри на меня!  Я плоть от плоти и кровь от крови его и я мужчина.  А еще я воевал.  И я не остался бы, Алена.  И он не остался бы – ни ради того, чтобы выжить, ни даже ради тебя.  Представь – он здесь и узнает, что его сын погиб, работая за него там, откуда он сбежал.  Война – это тоже работа, но грязная, страшная и опасная!  Я не отказался от Чечни, когда уже знал о гибели брата.

  Может, как раз это убило родителей, но тогда  я не мог иначе!  Он ушел бы в любом случае, даже отодрав тебя от себя…  не думай об этом больше.  Иначе быть просто не могло.  Я знаю.

   Ладони на моих голых плечах были горячими, как угли.   Он отпустил руки, потом легонько приобнял меня.

-  Давай прощаться, родственница.

-  Давай, - согласилась тихо я,  в голове стучало – «плоть от плоти и кровь от крови».