Когда будете нанимать няню для своих детей, удостоверьтесь, что она обладает хорошими манерами и знает правила этикета, потому что вам их явно недостает! Но главное — не забудьте про сердце! Оно должно у нее быть непременно, и обязательно очень большим, раз уж папаша его лишен напрочь.

Не дожидаясь, пока мне ответят, развернулась и вылетела за дверь. Прижалась к стене, потому что ноги не слушались, и сердце в груди отбивало неровный ритм. Не успела перевести дух, как объявилась плиссированная манишка и протянул боа с таким видом, словно собирался меня на нем вздернуть.

— Ваши вещи, мирэль. — Слуга сунул мне в руки шляпку и звякнувшую цепочкой сумочку. — Сожалею, что мируар Фернан вам отказал. Но вы должны понимать, не всякой дано стать наставницей для наследниц дома Демаре.

Подслушивал шельмец.

— Не всякие вроде меня будут счастливы оказаться как можно дальше от вашего мируара. Будьте любезны… как вас там, покажите выход.

— Разве так сложно запомнить, мирэль? — с обидой в голосе проговорил дворецкий. — Меня по-нрежнему зовут Этиль Жужжен. Но вы всякий раз спрашиваете мое имя.

Обратная дорога лежала через ту же гостиную. Меня встречали и провожали все те же лица, только сейчас на них сорняками расцветали злорадные улыбки. Может, наше с хамом общение транслировалось по какому-нибудь магтелевизору?

Меня продолжало знобить. От всего увиденного и услышанного. Если это дурной сон, то пора бы уже проснуться. А если реальность, тоже дурная, надо как-то из нее выбираться!

А для этого необходимо понять, почему и как я здесь оказалась…

— Вот, пожалуйста! — Рискуя растянуться в шпагате на мраморном полу, в который можно было смотреться, как в зеркало, ловя в нем свое размытое отражение, Фитиль Жужжен бросился открывать двери.

Я подскочила к оправленному в позолоту зеркалу, занимавшему почти всю немалых размеров стену, и замерла как вкопанная.

Только сейчас, с большим опозданием, до меня наконец начало доходить, что я не просто переместилась в другой мир (ой, мамочки!), я перестала быть Ирой Илларионовой. В этой модельного вида дылде не было ничего от миниатюрной сероглазой Иришки, в которую влюбился Миша, и в которой не чаяли души родители.

Длинные волосы насыщенного карамельного цвета ложились на плечи идеальными волнами, как у голливудских звезд былых времен. Глаза — что обласканное солнцем синее-синее море, опасное и бездонное. Мои всегда лучились теплотой, по крайней мере, так утверждала лучшая подруга Светка. В глазах же Селани, казалось, отплясывала дикие танцы нечисть.

«С такой внешностью сам бог велел блистать на сцене», — рассеянно подумалось мне, пока обводила взглядом идеальной красоты черты: аккуратный прямой нос и не нуждавшиеся в помаде яркие сочные губы.