— А сам-то чего?… Пастора я увел… Сделай сам, это же элементарно.

— Не для меня… Если б я мог, мне бы и Пастор не помешал. И никто не помешал бы. Но это твоя операция.

— Мой затейливый суицид… — Олег подавал двойникам знак, что они здесь больше не нужны. Те синхронно поднялись и пошли, каждый — в свою сторону. Алла Терентьева растерянно смотрела то на одного, то на другого. Если Алексей Шорохов пригласит ее в кино, она наверняка расскажет ему об этом курьезе…

— Хочешь гарантий? — спросил Иванов. — И пока их не получишь, будешь пропускать свою точку снова и снова…

— По программе я не требовал ничего, — угадал Шорохов. — Провел вторжение без всяких условий. Да? А Прелесть?… Сколько она прожила после моего ухода? Сутки? Час? Когда до нее добралась Служба? Ты ведь палец о палец не ударил? Главное — операция, а она завершилась удачно… в твоей программе. А программы уже нет!

— Я знаю, — ответил Иван Иванович.

— Ты и не мог бы ее спасти, даже если захотел бы, — сказал Олег. В нем кипела ненависть, но голос становился все тише. — Тебе нужно было убрать следы, а Прелесть для Службы — такой же след, как я… Я был здорово польщен, когда выяснилось, что человечество зависит от моей персоны… Что ты мне там наплел?… Я своим существованием не позволил вашей магистрали реализоваться? Но это же чушь… Ты просто хотел меня устранить, моими же руками, чтобы объект и субъект совпадали. Получилось бы еще одно кольцо… Что ты молчишь?!

— Мне нечего возразить. Ты прав. Операция почти закончена, все шесть кругов пройдены успешно. Седьмой — уничтожение улик, того, что неминуемо выведет Службу на исполнителя.

— Как и с тем сволочным мнемотехникой?

— И многими другими, — охотно ответил Иванов. — Но со Стариканом сложнее. Он не может исчезнуть из магистрали, как простой оператор. Его необходимо вырвать с корнем, превратить факт его рождения в достоверно несбывшуюся вероятность.

— А Пастора я и не должен был ликвидировать. Да?… И весь этот блеф с выстрелом из «кольта», со сбоем программы… Зачем он?

— Во-первых, ты все равно осознал бы себя как клона. Есть вещи, которые скрыть невозможно. Тем более твой прототип склонен к рефлексии, к анализу… Если б ты раскопал это сам, было бы еще хуже. А во-вторых… Дактиль прав: понадобилась мощная мотивация. Теперь она у тебя есть.

— Ты и про Дактиля знаешь?

— Мог ли я рисковать, когда идет речь о моей магистрали? Ты всегда был под контролем, за исключением…

— Что ты называешь мотивацией?! — взорвался Олег. — Мое желание снять с тебя кожу?! Закопать тебя живьем?! Нет, я поступлю по-другому… — он заговорил еще тише, почти шепотом. — Я похороню вас всех. И эта твоя операция…

— Помнишь нашу встречу в барьере? Я обещал, что у тебя получится…

— Ка-ак же!..