Она приносит мне сэндвич на тарелке вместе со стаканом сладкого чая, затем приносит себе и садится. Откусывает от своего и внимательно наблюдает за мной. Внезапно чувствуя себя неловко, я откусываю, и ее лицо вспыхивает в красивой улыбке.

Не в состоянии больше сражаться с самим собой, я тихо говорю:

— Ты не можешь притворяться, что ничего не случилось, мама.

Ее лицо немного мрачнеет, но не от грусти, а от чего-то серьезного. Она говорит мне:

— Ашер, я провела двадцать лет с этим человеком, опасаясь за свою жизнь и за тебя. Тогда я была другим человеком. Ты знал, что твой отец угрожал мне? Он сказал мне, если я пойду в полицию, то он убьет тебя. — Ее лицо мрачнеет еще больше, когда она шепчет: — И я не сомневалась, что он это сделает, малыш. — Прочищая горло, она говорит немного громче: — Я говорила себе, что если ты избит, но жив, то я выиграла. Я знаю, что не поддерживала тебя, Эш. Хотела бы я вернуться и сделать то, на что у тебя хватило сил. Если бы я могла, я был бы той, кто смог бы это прекратить. Но после того как ты ушел, я почувствовала, что получаю только то, что заслужила, поэтому не боролась с ним.

Я сую половину сэндвича в рот, чтобы ничего не говорить еще немного времени.

После того как сглатываю, говорю:

— Я хочу бабушкино кольцо.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем встать и уйти. Минутой позже возвращается с голубой бархатной коробочкой с кольцом. Она кладет ее на стол передо мной и говорит:

— Ашер, оно было твоим с того дня, как ты родился, малыш. Вот почему я звонила. Я пришла, чтобы принести его для тебя сегодня. Это и кое-что еще. Что-то, что я уверена, что ты не захочешь, но я должна отдать тебе.

Я не спрашиваю ее, что она хочет дать мне, поэтому она принимает это, как разрешение на продолжение. Она говорит:

— Когда Роберт... Когда он умер, я не понимала, насколько большая у него страховая выплата. После его смерти, что признали самообороной, я получила деньги в наследство и поместила на банковский счет. Ты все еще был несовершеннолетним, Ашер, поэтому я положила их под твоим именем. Деньги находились там почти двадцать лет, и я больше не хочу бремени. Я больше не могу иметь к ним отношения. Теперь ты взрослый, и я не могу получить к ним доступ, поэтому тебе нужно принять решение о том, что ты хочешь с ним делать, малыш.

Не могу поверить в это дерьмо.

— Ты серьезно, черт возьми, выливаешь все это на меня? Серьезно, ма? Я не верю в это дерьмо.

Она заметно сглатывает, прежде чем сказать напряженно:

— Подумай, что эти деньги могут сделать для тебя. Эти деньги всегда были твоими, хочешь ли ты этого или нет. Если ты их не хочешь, отдай. Подумай о том, что может сделать благотворительная организация по борьбе с насилием в семье с этими деньгами, малыш. Есть люди, которые нуждаются в помощи...