В жизни Яны Цветковой наступила черная полоса, и даже приближение Нового года не вызывает никаких положительных эмоций — ведь встречать праздник Яне не с кем, разве что с домработницей. Чтобы стряхнуть с себя уныние и тоску, Яна решает принять участие в кастинге на роль Снегурочки у известного западного режиссера. Однако актерский дебют был омрачен взрывом несанкционированной петарды и чуть не стал причиной международного конфликта.Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Однако контуженая внучка Деда Мороза полна решимости доказать, что это не так!…

Яна Цветкова уныло смотрела в окно на медленно падающий снег и бегущих по своим делам людей, охваченных предпраздничной суетой. Лица у всех были озабоченные, но веселые. Перед Новым годом все пребывали в приподнятом настроении, в ожидании чуда. Ждала чуда и госпожа Цветкова.

Она пришла на встречу со своей знакомой Елизаветой Лариной в одно из московских кафе. Женщины расположились за дальним столиком и заказали кофе. Лиза сама напросилась с ней встретиться и теперь без умолку трещала о своих мужчинах и любовных победах.

— Когда ты уже угомонишься? — удивленно спросила Яна.

— А чего это ты меня угомонить хочешь? Я и не собираюсь… Я — женщина, а это звучит гордо.

Яна, уже уставшая слушать про ее похождения, медленно размешивала сахар в чашечке.

Яна Карловна Цветкова родилась в Твери, в тихом провинциальном городке, где стиль жизни и размеренность быта резко отличались от столичного. Мама Яны, Валентина Петровна, всю жизнь проработала в Театре юного зрителя, сыграв несметное количество принцесс, золушек, баб-йог и прочих кикимор. Яна все сознательное детство провела за кулисами и наблюдала закулисную жизнь во всей ее красе. Ей в голову не приходило стать актрисой, хотя задатки у нее были неплохие. По крайней мере, так считала ее мама. Маленькую Яну бросало в дрожь, когда красавица-принцесса снимала с головы парик и отклеивала ресницы, смывала кремом грим и превращалась в немолодую, усталую женщину. Под воздушным невесомым платьем скрывался утягивающий корсет, призванный сделать стройным отнюдь не девичье тело, а под длинными перчатками уже дрябловатые руки. Так в неокрепшем сознании девочки разрушалось сказочное волшебство. Еще более нелепо и подозрительно выглядело действо, когда пьяного, чуть живого или не отошедшего от вчерашнего актера запихивали в костюм Колобка или Серого волка. Наблюдая за ним на сцене, Яна знала, что это не глуповатый волчище или беззаботный персонаж из муки и сметаны, а жуткий, небритый мужик с красными глазами и перегаром. И если кого-то и манит прекрасный мир театра, где можно перевоплотиться в кого угодно, то Яну это обстоятельство только пугало. Мама, конечно, пыталась убедить ее в обратном.