Может быть, и в самом деле следует, по совету Василия Петровича, послать несколько человек с динамитными шашками раздробить оставшийся лед.

Разморенный солнцем, он выбрался из лодки у наплавных сооружений запани. Они держались все надежно, прочно.

А по протоке, напротив поселка - видно было - ходили люди. И Цагеридзе понял: раскладывают динамитные шашки. Кто-то уже распорядился. Наверно, Косованов. А может быть, Кузьма Петрович Герасимов... Молодцы! Дело знают.

- Так как, Николай Григорьевич, теперь мне за гусями можно?

Цагеридзе усмехнулся. В лодке всю корму завалил дичью, а все охотничья страсть человека тянет. Он сделал ему веселый знак рукой: "Можно!"

И стал подниматься в гору.

У конторы его перехватил Павлик. Сказал встревоженно:

- Николай Григорьевич, а хариусы-то в Громотуху уже метать икру пошли!

- Ну и что же? Пусть мечут!

- Дык там же запруда стоит! Мордами тыкаются, а пролезть некуда. В шлюз высоко, им не запрыгнуть. Вы обещали сломать.

- Обещал, - подтвердил Цагеридзе. - Нужно сломать.

- Дык меня-то никто не послушает. Наряд выдать нужно.

- Дорогой Павлик, - сказал Цагеридзе, - рабочих туда я не пошлю, хотя и очень сочувствую хариусам. Рабочие сейчас нужны на другом деле. Сам ты сломать запруду можешь?

- Я? М-могу... А чего?..

- Ну, мне-то зачем наряд! - заулыбался Павлик. - Мне, раз вы сказали... - и помчался по дороге, крикнув через плечо: - Я вам целое ведро хариусов наловлю!..

Лида очень обрадовалась приезду Цагеридзе, словно бы не двое суток, а целый месяц находился он в командировке.

Проскользнула впереди него в кабинет, мягкой тряпочкой протерла стекло на столе, прошлась этой же тряпкой по подоконнику, по спинкам стульев. Обычно сдержанная, скупая на слова, она теперь говорила без умолку, рассказывала все подряд. И кто сегодня заходил в контору, спрашивал начальника, и сколько градусов тепла на солнечном пригреве, и какой хороший Косованов, а Доровских "челпан", и какое платье шьет она себе к весне.

Потом остановилась, спросила: "Бумаги доложить?" Принесла свою папку и стала близко за спиной у Цагеридзе, подсказывая, какие следует ему писать резолюции.

Было все совершенно обыкновенное, привычное, и Цагеридзе весело, беззаботно подписывал одну бумажку за другой. В самом конце своего "доклада" Лида небрежно положила на стол бланк радиограммы.

- Вот, совсем перед вашим приездом пришла, - сказала она. - Какая-то непонятная.

"Баженова еще отпуску тчк местопребывание неизвестно тчк поторопить не можем тчк Анкудинов", - прочитал Цагеридзе. Потер лоб рукой.

- Лидочка, я ничего не понимаю!

- Я тоже, Николай Григорьевич, не поняла. Нарочно все копии наших радиограмм пересмотрела. Такого запроса в трест мы не делали. А получается, как ответ. - Лида помешкала еще немного у стола.