— Аликс! Господи помилуй, после такого перерыва? Вы получали от нее какие-то известия?

— Я получала известия о ней, чего было вполне достаточно. Впечатление, что она попала в неподходящую компанию.

— Аликс достаточно взрослая, Каролин, чтобы самой решать, какая компания для нее подходящая, а какая нет. Она уже не ребенок. Если вы станете наседать на нее, как только она ступит на порог «Уинкрэга», то может получиться, что она сразу повернется и уедет. Я бы на ее месте так и сделала.

— Не думаю, что твое мнение имеет какое-то значение в данном случае.

Так же, как и в любом другом; по крайней мере с точки зрения Каролин.

— Кроме того, я не ожидаю ее появления.

Послышался звук положенной на рычаг трубки, затем пауза, и другой, каркающий, голос:

— Вы огорчили мадам.

— Мадам огорчила меня.

— Она уже немолода, вам следует иметь уважение.

— Благодарю вас, Липп. Вы хотите что-нибудь добавить?

— Мадам желает, чтобы вы пошли на Бонд-стрит и забрали постельное белье, которое она заказала. Вы можете привезти его с собой в машине.

— До свидания, — твердо произнесла Джейн.

Она положила трубку с нарочитой аккуратностью, после чего какое-то время сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Ни один волосок не выбивался из ее прически. Вся она: от элегантных серых туфель, бледно-серой юбки и серой кашемировой двойки со сдержанной бриллиантовой брошью до чистого, безупречной красоты лица и гладких, словно отполированных, волос — являла собой картину совершенства.

Ее взгляд выхватил маленький черно-белый снимок. «Особняк „Импи-Мэнор“, — прочитала Джейн. — Загородный дом пятнадцатого века, с многочисленными сохранившимися самобытными чертами, нуждается в модернизации и усовершенствованиях. Сады, место для парковки, конюшня, заросший парк, маленькое озеро, выгул для лошадей — всего девять акров».

«Не в этой жизни», — подумала она. Только в мечтах. В тех мечтах, где она жила в деревне, в простом, безыскусном комфорте, в старом доме сочно-желтого цвета, полном извилистых переходов и неожиданно возникающих лестниц. Собаки. Пони. Голуби, шумно и суетливо машущие крыльями вокруг голубятни. Зимние грязь и лед. Внезапно разражающаяся весна. Густые запахи лета, свежескошенной травы, подсохшего сена, роз. Осенние деревья в пламени красок. Дети в резиновых сапогах, шуршащие ногами по опавшим листьям.

Это как сыпать соль на рану. Погружаться в такие мечты невыносимо. Джейн оторвалась от грез, оттащила себя обратно в реальный мир, состоящий из «здесь и сейчас». «Забудь о маленьких старинных домиках, о деревне и о розах», — сказала она себе.

О детях, которых Сол не позволит ей иметь.