Вестминстерское аббатство и приземистая церковь Святой Маргариты чернели от копоти и выглядели древними, холодными и неприветливыми. Готическая громада здания парламента не оживляла вид. У ворот здания палаты общин стоял на посту в шлеме одинокий констебль. Флаг над башней Святого Стефана не развевался: палата была распущена на каникулы по случаю Рождества, и ее члены разъехались по своим избирательным округам, а не то — шатались за границей, в различных комиссиях по расследованию, либо паковали вещи, собираясь в отпуск, в теплые края. Только такие члены парламента, как Сол, парламентский заместитель министра в кабинете его величества, оставались в городе, служа королю и стране.

Дверь открылась, и молодой человек, лощеный и прилизанный — в том, что касалось одежды, волос и выражения лица, — вошел в кабинет.

— Утренние газеты, сэр. Я отметил одну-две заметки, на которые вам стоит взглянуть.

— Спасибо, Чарлз, — ответил Сол, не отрывая взгляда от окна.

Чарлз кашлянул. Сол повернул к нему голову.

— Озера замерзают, так пишут в «Таймс».

— Озера? Какие озера? О чем вы? О Канаде? О Соединенных Штатах?

— Ваше озеро, сэр. Я полагал, вам будет интересно.

— Я просмотрю газеты через минуту.

— Вот эти письма также требуют вашего внимания.

— Оставьте их на столе.

— Будут еще какие-нибудь распоряжения?

— Разве они не могут послать курьера?.. О… хорошо, отлично.

Сол подождал, пока дверь за секретарем закрылась, и ринулся к своему столу, схватив газету. Проигнорировав беспорядки в Турции (проклятие, в этой Турции всегда беспорядки!), тревожные новости с Дальнего Востока и напряженную обстановку в Испании, Чарлз, этот наглый молодой осел, отогнул газету на той странице, где была помещена сделанная с воздуха фотография заснеженных гор, возвышающихся над — о, такой знакомой! — гладью воды, сверкающей в ледяном великолепии.

Он протянул руку к телефону и снял трубку:

— Будьте добры, соедините меня с миссис Ричардсон.

Через минуту телефон пронзительно зазвонил.

— Джейн? Я отменяю рождественскую поездку в избирательный округ. Мы отправляемся на север. Позвони маме и скажи, что мы приезжаем. После выходных, я полагаю. На машине. Поручаю все приготовления тебе.

Сол положил трубку на рычаг, пересек комнату, снял с вешалки пальто, надел, обмотал вокруг шеи мрачный темный шарф и со шляпой-котелком в руке вышел из комнаты.

— Я вернусь… о… примерно к четырем, — произнес он, минуя женщину с похожим на каравай лицом, заседающую за огромных размеров пишущей машинкой. — Велите Чарлзу заняться теми бумагами. Нет, со мной нельзя будет связаться.

Сол шагнул в коридор и двинулся в сторону лифтов. Он не хотел покидать Лондон, не повидавшись с Мэвис.

Длинные гудки в телефонной трубке тянулись бесконечно.