— Так же, как недавно делал Дан, Сергей Борисович придвигает ко мне договор, [N2] , заставив меня мысленно хихикнуть. В отличие от Громова, пальцы у Дивеева короткие и толстые, как сардельки. — Что думаешь?

Я просматриваю листы, на полях которых пестреют множественные заметки, и растерянно моргаю. Очевидно ведь, что Римма Радиковна всё проверила и оставила свои замечания. Для чего тогда ему моё мнение?

— Я так понимаю, в договор уже внесены корректировки? — уточняю осторожно .

— Но второе мнение будет не лишним, так ведь?

Дивеев выжидающе смотрит, будто всерьёз рассчитывает, что я покиваю, и когда не дожидается, со смехом добавляет:

— Одна голова хорошо, а две лучше.

Рассмеяться в ответ не получается, и вместо этого я натянуто улыбаюсь. Наверное, некоторым людям лучше не пытаться шутить. С недовольным лицом Сергей Борисович выглядел куда органичнее.

— Тогда я возьму документ с собой и посмотрю. Постараюсь сделать всё до вечера. Хотя вряд ли найдутся правки к редакции Риммы Радиковны.

Не зная, что ещё сказать, я смотрю на дверь. Обычно Дивеев сухо выкладывал свои требования и через пару минут выпроваживал, мол, иди, некогда, а сейчас сидит как сыч и чего-то ждёт.

— Так я пойду?

— Иди, Таня, — великодушно распоряжается зам, однако в дверях снова меня останавливает:

— Ты сейчас договором Громова занимаешься?

Я киваю:

— Да. Думаю, к завтрашнему дню закончу.

— Аккуратнее там с ним. Дан Андреевич человек слегка беспардонный. Особенно с женщинами.

Растерявшись, я неловко пожимаю плечами и хватаюсь за ручку, как за спасительный трос.

— Да я… В смысле… — Собравшись, чересчур резко заканчиваю: — Я просто выполняю свою работу.

Как ни убеждаю себя, что слова Дивеева не имеют ко мне никакого отношения, всё равно продолжаю прокручивать их в голове в течение всего рабочего дня. К чему он это сказал? Из-за того случая с номером телефона? Но ведь понятно же, что вопрос Громова был сугубо деловым. И что значит «беспардонный»? Дан не показался таким, скорее наоборот… Или, может быть, Сергей Борисович заметил, что на той встрече я как-то не так смотрела?

Ну вот за мне это? Голова и без того трещит от событий последней недели, а теперь добавилась ещё одна дилемма.

В таком потрёпанном состоянии я выхожу в приёмную и останавливаюсь как вкопанная. Паралич конечностей — мой обычный рефлекс на присутствие Дана. Он стоит рядом со стойкой ресепшена, перед ним — чашка с кофе, напротив — сияющая восторгом Лена. Оба улыбаются.

— Тань! — окликает Лена, пока я незаметно пытаюсь проскользнуть в коридор. — Тебе Адель Фаритович из «Стройинвеста» звонил.