Будто случилось что-то непоправимое, с чем будет невозможно свыкнуться.

Я влюблена в Дана, но эта любовь включает в себя необходимость каждый день мириться с тем, что я женщина не его уровня. Василина бы сейчас наверняка воскликнула: «Что за ерунда?», но так я чувствую. Это мучительно — стоять рядом с такими, как Эльза, и сравнивать… Каждую секунду сравнивать себя с ними и приходить к выводу, что сравнение никогда не будет в твою пользу.

— Рассказывай. — Мама ставит на стол две чашки и садится чуть поодаль. — Откуда такая нарядная на ночь глядя пришла? И что с настроением?

Опустив глаза, я сосредоточенно размешиваю на дне чашки сахар, который забыла положить.

Под веками снова зудит. Да что такое? Мама задаёт обычные вопросы.

— Было мероприятие по работе. Я решила уйти пораньше.

— Что за мероприятие?

— «Итоги года». Для клиентов и партнёров.

Мама пытливо щурится.

— А что ты тогда там делала?

В этот момент я очень жалею о своей бесхитростности, граничащей с глупостью. Зачем упомянула клиентов и партнёров? Для мамы эта информация ровным счётом ничего не меняет, но расспросов стало больше.

— Сергей Борисович меня пригласил в благодарность за хорошо проделанную работу. Я Римму Радиковну заменяла в отпуске и на больничном. Рассказывала.

Тонкие мамины брови скептически съезжаются к переносице.

— А он не обидится, что ты ушла? Если уж начальник тебя сам пригласил, невежливо уходить раньше всех.

Поймав пальцами застывшую у века слезу, я трогаю щеку, чтобы убедиться, что она сухая. Она сухая. Можно поднимать голову.

— Мне так захотелось. А ты? Как дела? Что там с отпуском?

— Арина всё никак не определится.

 — Мама с раздражением морщится. — Один день едет, другой — не едет. Лучше бы я Свете предложила."

"— Может, тогда одна поедешь? — предлагаю я, чтобы поддерживать видимость здорового диалога. —Ты ведь давно к морю хотела. Там найдёшь компанию.

— Посмотрю, — отмахивается она и после паузы меняет тон на другой, знакомый мне с детства: заботливый и одновременно требовательный. — Таня. Нельзя быть такой нелюдимой. Тебе двадцать четыре, а ты всё людей сторонишься. Ну побыла бы подольше на празднике, тем более когда пригласили. Глядишь, познакомилась бы с кем-нибудь и начальству приятно было бы.

Шеф твой ведь тебя сам пригласил, а ты убежала. Людей к себе располагать нужно, общаться немного. Просто так отношения с парнями не завяжутся.

В лицо словно плеснули кипятка. Горит так, что больно. И сердце шумит одновременно с гулом, поднявшимся в висках. Всё это говорит мне мама?

— Отношения? — Сжав кулаки, я впиваюсь в неё глазами. Они тоже словно обожжены: сухие и горят так, что хочется их раздирать, пока этот мучительный зуд не стихнет.