Приветствую её в ответ и ёжусь от того, как резко и неровно звучит голос.

Эльза вновь смотрит на Дана:

— Может, пока я здесь, пообедаем или поужинаем? Я завтра с утра сестру навещаю в роддоме… Ой, ну кому я говорю… Ты же мою Анелию тоже знаешь. Так вот, она вчера девочку родила.

— Быстро время летит, — отзывается Дан. — Это ведь она замуж за посла Франции вышла?

Эльза смеётся. Её смех бархатистый, выдержанный.

— Ирландии, Дан. Что случилось с твоим знаниями по географии?

— Извините, пожалуйста, — бормочу я, делая первый шажок назад. — Я отойду ненадолго. Разговаривайте…

Ловлю на себе взгляд Дана, но ответить на него не в силах.

Энергетика этой женщины совсем сломала меня, вытеснила. Нужно уйти, пока я окончательно не превратилась в пыльное облачко от внезапного осознания того, с каким уровнем женщин он привык общаться. Сейчас я чётко понимаю, что не тяну и вряд ли когда-нибудь дотяну, даже если собью в кровь колени. С тем, что я сейчас увидела, необходимо родиться.

34

— Тань, а ты чего? — Мама удивлённо оглядывает меня, сгорбившуюся у неё на пороге. — Ты же вроде на встречу какую-то собиралась, нет разве?

Когда я ехала сюда, то точно не планировала ронять слёзы, но едва прозвучали вопросы, в глазах и носу нестерпимо стало колоть.

Как, должно быть, жалко я выгляжу: с укладкой, в платье, которое ещё утром считала верхом изящества, и при этом съёжившаяся и абсолютно разбитая. На часах начало девятого, и мама, конечно,уже собирается спать… Но сегодня я просто не могу оставаться одна. Завтра соберусь с мыслями, придумаю план… А сейчас на это нет сил и нужен рядом кто-нибудь близкий.

Обняв себя руками, захожу в прихожую и, стараясь не встречаться взглядом с мамой, снимаю обувь.

— Просто решила переночевать у тебя. Надеюсь, не против.

— Не против, конечно, — отвечает она, продолжая настороженно за мной наблюдать. — Бабушка, кстати, тоже здесь. Но она уже легла.

Хорошо, что легла. Сегодня я не потяну семейные разговоры и расспросы о работе. Всё завтра, завтра. Завтра я проснусь сильнее и бодрее, чем сегодня. Завтра красивые лица подруг Дана потускнеют и вместе с ними уйдёт ощущение собственной ничтожности… Да нет, не ничтожности… Скорее, я чувствую себя платьем из масс-маркета с не самыми ровными швами, по случайности попавшим на одну витрину с творениями мировых кутюрье.

Мне больно. Больно от внезапного осознания, что нет даже шанса. Ни единого шанса, что когда-нибудь я стану такой, как они.

— Чай налить? — спрашивает мама, пока мы обе молча следуем на кухню.

Я киваю. Чай — это сейчас то, что нужно. Необходимо выполнить знакомое действие, чтобы напомнить себе, что жизнь не закончилась. Потому что с того момента, как вылетела из фойе на крыльцо отеля, именно так я себя ощущаю.