— Уже кидаю! Ха! Поймала момент! — Лиля подкинула крошечный мешочек с золотыми кристалликами, и они рассыпались по овощам.

Карапузий между тем занялся посудой и огнём. Его работа заключалась в том, чтобы поддерживать нужную температуру под котлом, где основное мясо будет томиться. Он бегал между огненными камнями, подкладывая угольки, выставляя магические кристаллы, и даже уговорил одну огненную саламандру вздремнуть прямо под дном казана — для равномерного жара.

— Карапузий, не забудь, что нам нужно ещё масло для прожарки специй! — крикнула я ему, помешивая лук на отдельной сковородке. — Оно должно быть золотистым, как рассвет в деревне и пикантно горьковатым!

— Уже делаю, золотко! — щёлкнул крылышками и высыпал в сотейник смесь масел: сливочное, кедровое и немного тыквенного, потом кинул туда щепотку жареных семян фейского базилика, и я тут же ощутила тот самый аромат — терпкий, с характером, но в то же время ласковый.

Когда мясо промариновалось, я взяла большую сковороду с высокими бортами, разогрела масло и начала поочерёдно обжаривать кусочки. Всё шкворчало, пузырилось, и над сковородой поднимался запах, от которого у соседей даже началось волнение. Саэлия, к слову, повернула голову в нашу сторону и улыбнулась — будто бы впервые заинтересовалась происходящим.

— И вот теперь… — сказала я, когда все ингредиенты были готовы, — соединяем.

В казане, который уже равномерно разогрелся, мы заложили сначала мясо на овощную подушку, затем лук, специи, вино, немного бульона, каплю лавандовой эссенции и сверху несколько листочков самой обычной петрушки.

Крышку я закрыла сама. Книга в этот момент слегка задрожала — будто одобрила всё, что мы сделали.

— И теперь рагу должно сорок минут томиться. Крышку не снимать. Магию не добавлять. Только тепло, терпение… и немного любви, — я улыбнулась и откинулась на спинку стула.

— Настя, — Орин наклонился ко мне, его глаза чуть смеялись, — ты всех сразишь своим рагу!

— Не свои, а нашим. Мы все хорошо постарались, — ответила я, и в груди было так спокойно.

Оставшееся время мы провели в предвкушении. Над казаном поднимался тонкий, чуть терпкий пар с нотками копчёной баранины, карамелизированного лука и пряностей. В воздухе всё плотнее разливался аромат уюта, такой, что соседи по площадке начали отвлекаться: кто-то замедлил жарку, кто-то слишком долго мешал соус. А мы же просто ждали.

Карапузий тем временем ловко сервировал поднос: для каждого судьи — керамическая чаша с узором из трав и луговых цветов, чуть тёплая, как будто только что её вынули из печи. Рядом лежали ложки с изогнутыми ручками, украшенными мозаикой.

— Осталась последняя деталь, — сказала я, бросив взгляд на книгу. — Тот самый штрих — немного пены из сливок и трав, сбитых с горячим воздухом.