Мою любимую миску, с зелёным листочком, поставила на самое видное место.

Плиту отмыла до блеска. Перешла к печке, моей помощнице и красавице. Дымоход я прочистила ещё утром, и теперь он лишь слегка пах углём и специями. Внутри ещё теплился жар и я положила в уголок пару поленьев, чтобы медленно тлели до утра.

Когда кухня након-то блестела, я вышла в зал. Видимо перед уходом карапузий постарался, потому что скатерти были ровно разложены, на столах и полу ниодной крошки. Всю сияло чистотой.

Я выключила лампы, оставив только пару огоньков у стойки, и поднялась по лестнице наверх.

Комната встретила меня тишиной. Я сняла фартук, расстегнула пуговицы платья и подошла к зеркалу. Лицо выглядело уставшим, но счастливым. Щёки розовые, глаза блестят. Я счастлива, кажется, впервые за много лет.

Открыла дверь в ванную.

Ванна с тёплой водой уже ждала меня. Я опустилась в неё, полностью расслабляясь. Я просто лежала, слушая, как за окном начинался дождик, лёгкий, летний, уютный. И всё было правильно. Всё было на своём месте.

Позже, я легла в кровать завернувшись в одеяло. Рядом, на тумбочке, лежала моя волшебная книга рецептов. Я погладила её и страницы мягко зашуршали. Завтра она снова подскажет, что готовить.

А сегодня… сегодня был мой первый день. И я надеялась, далеко не последний.

Проснулась я от громких голосов. Один звонкий, суетливый, с характерной тараканьей вибрацией, а второй низкийтягучий, как тёплый мёд, с легкой хрипотцой, которая оставляла приятное послевкусие. Я потянулась, привстала на локтях, и сердце тут же нырнуло в живот — Орин. Это точно он. Вот только чего это я так реагирую на него…

Резко вскакиваю с кровати, волосы во все стороны, мизинчиком задеваю прикроватную тумбу. Чертыхаясь и едва сдерживая стон от боли, бросаюсь в ванну. Быстро умылась, заплела волосы в простую косичку и надела легкое платье с яркими цветами.

Я почти бегом спустилась по лестнице, едва не сбив с полки вазу с травами, и буквально выскочила в зал. Карапузий уже стоял возле прилавка с разложенными ящиками, орал на весь зал:

— Осторожнее с этой капустой! Она нежная, как первая любовь, не вздумай её помять, Орин, не вздумай!

Орин стоит спокойный, как камень на утёсе, но уголки губ у него предательски подрагивают — видно, сдерживается, чтобы не рассмеяться. Волосы чуть влажные, куртка расстёгнута. И, кажется, когда он повернулся и заметил меня, на лице у него появляется что-то особенное. Что-то… мягкое.

— Доброе утро, — говорю я, чуть запыхавшись. — Уже всё привезли?

— Почти, — отвечает Орин и опускает глаза, будто ищет что-то в ящике. А потом неожиданно вытаскивает из-за спины корзину. — Это… не для кафе. Это… для тебя.

Я посмотрела на корзину и на миг замерла от удивления. Там лежала клубника. И не просто хорошая, а роскошная.