А вы… нарисуйте древо своей семьи на стене и любуйтесь каждый вечер в пустом и немом доме. Вы сами всё разрушили. Сами! Да, я дочь спившегося человека. Да! Но дети не в ответе за родителей. Не в ответе, господин Смони.

Он опустил взгляд. На нас налетел злой ветер, задирая подол моего домашнего платья и холодя ноги. Заметив это, мужчина резким движением расстегнул плащ и, скинув его, быстро преодолел расстояние между нами и укутал.

– Мерзнешь же. Заболеешь. Мать Дерека такая же была, только отвернусь, а она уже босая во дворе носится и приказы раздает. Ненавидела обувь. Так и простыла – целитель не успел добраться до поместья.

Я подняла голову и уставилась на него."

"– Красивой ты выросла. Смелой. Теперь и я вижу то, что мой Дерек в тебе разглядел. Виноват я перед тобой, девочка. Обидел незаслуженно, это да. Мне потребовались годы, чтобы понять это. Тяжело в моем возрасте извиняться и признаваться, что дурак. Обидно и крайне неприятно. Даже сейчас не понимаю, зачем приехал. Я ведь не знал, есть ты здесь или он просто проверить поместье прилетел. А теперь смотрю на тебя и на сердце радость. Будет мой мальчик счастлив. Да и я хоть со стороны, но буду за вами наблюдать и радоваться. На внуков смотреть. А большего мне и не нужно. Я рад тебя здесь обнаружить. Ехал и даже не надеялся. А теперь… Я действительно счастлив за вас.

Он улыбнулся так странно и знакомо, будто Дерек передо мной стоял.

– Сын маму любил очень. Я знаю, что сам в открытую не скажет, но после ее смерти он как-то заикнулся, что если дочь родится, ее именем назовет. Дереку будет приятно, если ты сама ему это предложишь.

– Предложу, – я кивнула и развернулась было уйти, но его плащ будто к месту прибивал. – Моя бабушка говорила, вода камень точит. Он действительно обижен на вас, но… Пройдет время, и все забудется. Но мы с вами не друзья!

– Удивительная доброта, – его глаза засветились. – Я понимаю, почему он так любит тебя. Ты вылитая Элина, его мама. Нет, не внешность, душа. Рядом с тобой тепло, Натали. Прости меня, девочка, за всю ту подлость. Я слишком поздно понял, что ничем не отличаюсь от твоего отца. Он хотя бы искренен был в своей низости, а я двулично скрывался под маской добродетели.

Вдалеке послышались хлопки крыльев.

– Дерек, – шепнула я.

– Шла бы ты в дом, Натали. Он мне рад не будет и выяснять, что я здесь делаю, тоже не станет. Последний раз, когда я пытался с ним поговорить, чуть с лестницы не спустил. Иди…

– Но…

– Сама сказала, вода камень точит, со временем его ненависть иссякнет, и мы сможем поговорить. Теперь у меня хотя бы есть надежда.

Кивнув ему, я вошла в дом и только на кухне поняла, что плащ не отдала. Но выходить не стала. Встав у печи, выглянула в окно.