Так что, вытащив репчатый лук, несколько красных помидоров и десяток яиц, приступила к делу. Спустя некоторое время на сковороде в окружении размягченных кусочков томатов красиво вздыбились пузырями белки. Яичница получилась замечательная. Не пригорела. И не выглядела растекшейся размазней. Это не могло не радовать.

Убрав сковороду в сторону, поставила на кольца чайник, чтобы вскипятить воду. Мой взгляд постоянно останавливался на окне. Дерека все не было. Я начинала переживать.

Наконец, послышался скрип колес повозки.

Обрадовавшись, поправила шаль и побежала на улицу.

Холод. Мгновенно налетевший ветер приподнял волоски на руках. Озябнув, я обняла себя за плечи и обернулась на закрывшуюся дверь. Там, конечно, тепло, но встретить своего дракона очень уж хотелось.

По занесенной снегом дорожке катилась открытая двуколка, оставляя глубокие, темные полосы от колес. Она свернула и направилась не к главному крыльцу, а к черному входу. Я сумела различить возницу и пассажира. Только вот… нахмурившись, сделала два шага назад. Обозналась. Это вовсе не мой дракон вернулся."

"Тревога и неуверенность запустили свои острые когти в сердце, вызывая глухую боль. Забытый страх перед этим мужчиной вновь напомнил о себе. Высокий, широкоплечий и такой же рыжий, как тот, кого я любила. Замерев на месте, я просто ждала. Скорее всего, неприятностей.

Двуколка остановилась во внутреннем дворе. Выдвинув ступени, с неё спустился господин Смони. Отец Дерека. Защелкнув застежку на плотном плаще с подбитым мехом капюшоном, он направился ко мне. Вот уж кому сейчас холодно не было. Передернув плечами, я укуталась в шаль плотнее.

– Я так понимаю, Натали О’Хайри? – сходу выдал он.

– И вам доброе утро, – уж не знаю, откуда у меня смелость взялась съехидничать, но удалось.

Он поморщился, будто съел нечто кислое, пнул снег под ногами.

– Да, – кивнул, – добрым не назову, но все же утро.

– К слову, моё уже тоже совсем не доброе, господин Смони, – я сразу обозначила, что поняла, кто он, чтобы не вырисовывать круги вокруг да около.

– Помнишь, выходит, меня? – его взгляд стал острым.

– Да. Хотела бы забыть, а никак. Это же по вашей прихоти я когда-то спешно собирала свои платьица и куколки, размазывая слёзы по лицу.

Нахмурился. На переносице уже немолодого мужчины залегли две глубокие складки. С годами он сдал. Появился небольшой живот, не безобразный, но всё же. Седина на висках. А глаза – пустые какие-то. Безразличные.

– Я не ссориться, девочка, приехал. Увидел с утра, что сын в город драконом подался. Долго решиться не мог, но все же прибыл поговорить с тобой.

– О чём? – я мгновенно насторожилась.

– О тебе и Дереке.