Пламя свечи от дыхания мадам Трегубовой слегка колыхнулось, отчего тени на ее лице сделались значительно глубже. Елизавета умела убеждать, и Костя Фомич всегда доверял ее интуиции.

— Ладно, посмотрим, что нам сам Хрящ напоет, — она придвинулась к Фомичу. — Ну что же ты как неживой, — укорила Елизавета Михайловна. — Или барышню согреть не желаешь?

Константин невольно сглотнул.

— Ты бы это… раскинулась, что ли. — Его широкая, жестковатая ладонь опустилась на ее живот и медленно поползла вниз.

— Дай подушку, под спину подложу, — пожелала Елизавета Михайловна, — а то ты, охальник, помял меня всю. А ведь я тебе, чай, не перина какая-нибудь.

Она сграбастала подушку и, приподнявшись, сунула ее под себя.

— Господи, касатик ты мой, — ее руки потянулись к самому лицу Фомича, — кто бы мог подумать, что в таком тощем теле столько силы может прятаться.

Константин слегка отстранился, оценивая новый предложенный ею ракурс, а потом, осторожно приладившись, вошел в разнеженную Елизавету.

На углу у Петропавловского переулка Макар Хрящ остановился. Вытащил из жилета золотые часы и, щелкнув крышкой, посмотрел на стрелки. Без пяти минут девять. Время не позднее, но уже стемнело, как и положено ранней весной.

— Сказал им, что дело денежное?

— Все путем, Макар, сказал так, как надо. Ты же человек серьезный, разве стал бы на какие-нибудь мелкие пятаки размениваться!

— Верно! — охотно согласился Хрящ, закуривая.

За следующим поворотом — Хитровка. Нерадивое дитя столицы. Как-то она встретит его?

— О тебе они слышали. Не терпится поближе познакомиться с тобой.

Макар довольно хмыкнул:

— Кто же о Хряще не слыхал. Что у них за дом?

Васька Кот достал серебряный портсигар и ловким движением выудил папироску.

— Обыкновенный, — чуть пожал он плечом, — двухэтажный. Стоит среди проходных дворов. Народец вокруг крутится — в основном жиганы. Там же картишками забавляются, туда же и барахлишко свозят. А вот как им мадам Трегубова распоряжается — неизвестно. Из нее это и клещами не вытянешь.

Хрящ затянулся и выдохнул вместе с дымом:

— А чего тут предполагать? На рынке сбывает. Хитровка да Сухаревка. Бабенка она тертая, не первый год в деле, так что связи налажены. Уркачи с жиганами ей доверяют, к ее мнению прислушиваются. Тертая баба! Каждого насквозь видит. Ну да ладно, пойдем, — отшвырнул в сторону недокуренную папиросу Хрящ, — чего прохлаждаться, — и хлопнул ладонью по карману пальто, в котором наган.

— А вот и дом мадам Трегубовой! — воскликнул Васька Кот, когда, поплутав по хитрым закоулкам, они вышли к двухэтажному дому. С торца здания горела красная лампа, здесь же топталась группа хитрованцев в изрядном подпитии и громко делилась впечатлениями прожитого дня.