Что удивительно, но внешнее увядание никак не отражалось на ее желаниях. После каждой ночи, проведенной в объятиях мадам Трегубовой, Фомич чувствовал себя выжатым как лимон.

— Ты мне вот что, Лизонька, скажи, как тебе этот Васька Кот? Ты человека с одного взгляда определяешь.

— Он тебе не понравился?

— Не то чтобы не понравился, просто я осторожный стал, — без лукавства отвечал Фомич. — Уж слишком близко чекисты стали около нас топтаться. Взять хотя бы моих пацанов. Все один к одному, как зернышки в амбаре. А тем не менее все-таки один поганец выискался, легавым стучал на нас. А ведь я его не первый год знал, видно, фараоны на чем-то его прищучили.

— Как же ты догадался?

— Один из наших его в скверике увидел с Кравчуком, гнидой этой. Сидят себе, как два голубка, и воркуют. Это они, конечно, маху дали, вот так-то, на виду, встречаться. А может, нарочно…

— И что же ты с ним сделал? — живо поинтересовалась мадам Трегубова.

— А чего еще с этой гнилью делать-то? — удивился Фомич. — Водки ему предложил. А как он бутылку стал открывать, так я зашел сзади и обухом топора ему по темечку и саданул. Даже перед смертью гаденыш напакостил, — не на шутку закручинился Костя Фомич. — Бутылка из его рук выпала и об угол!.. Разбил, падаль!.. — Жиган помолчал немного, после чего продолжил все тем же ровным тоном: — Потом мы сволокли его на Ходынку, да там в яму и сбросили.

— Надо было порасспросить его как следует, может, сказал бы что путное.

— Надо было… да уж больно зол я был, — отмахнулся Фомич. — Так что ты об этом пацанчике-то думаешь? Уж больно он шустер!

— Это точно, — улыбнулась мадам Трегубова, вспомнив, как шаловливые пальчики Кота украдкой подбирались к ее прелестям. — Но он жиган! Самый что ни на есть. Такое не укроешь, поверь моему бабьему чутью. А я уж на своем веку насмотрелась их немало.

— Что-то глаза у него нехорошо блестели, — осторожно высказал сомнение Константин.

— О выгодном дельце говорил, вот и глазенки блестели, — уверила его Елизавета. — Ты видел, какую он мне цепочку подарил?

— Ну, — неопределенно хмыкнул жиган.

— А то! — обиделась Елизавета Михайловна на его безразличный тон. — На цепочке бриллиант знаешь на сколько потянул? — глаза мадам возбужденно сверкнули.

— Ну? — вяло отреагировал Константин, рассеянно погладив женщину по обнаженному бедру. Уж камнями-то его не удивишь.

— Баранки гну! — передразнила Елизавета Михайловна. — На пятьдесят тыщ!

— Да иди ты! — искренне восхитился Константин, встрепенувшись. — Это какой же тогда камень должен быть, с кулак, что ли?

— Во какой! Почти с ноготь, — показала мадам Трегубова. — Такой жиган, как Хрящ, просто так суетиться не станет. Значит, действительно на кону большие деньги.