— Положи здесь, — аббат показал на широкую скамью у стены.

Мамай положил сверток, молча поклонился и вышел.

Аббат прочитал молитву и развернул сверток. Все-таки картины были на удивление хороши. Жаль, что их придется уничтожить.

Раскрыв дверцу топки, он скомкал одну картину и швырнул ее в самый жар. Полотно скукожилось, и на нем ярко проступили магические символы. Через минуту они исчезли в пламени. Так же аббат расправился и со вторым полотном.

Мессиан довольно улыбнулся и, перекрестившись, пошел готовиться к воскресной проповеди.

Раздался негромкий стук в дверь.

— Входите! — разрешил комиссар Лазар. — Не заперто!

— Этот пакет просили передать вам лично в руки, господин комиссар, — положил посыльный на стол конверт.

— Откуда это? — насторожился Лазар.

— Его просил передать один господин. Сказал, что это очень важно.

Комиссар Лазар с недоумением взял конверт. Повертел его в руках. Неподписанный. Что бы это могло значить? Внутри он нащупал что-то плотное. Похоже на фотографию. Посмотрев на свет, Лазар надорвал краешек конверта и вытряхнул на стол его содержимое. На ворох бумаг упали фотография и записка.

Комиссар Лазар поднял фотографию. Вот это сюрприз! На фото был запечатлен улыбающийся Савелий Родионов. Развернув записку, комиссар принялся читать ее:

«Если вы читаете мое кратенькое письмецо, значит, я нахожусь очень далеко от вас. В безопасности! Вы даже представить себе не можете, господин Лазар, как я успел привыкнуть к вам за это время. Очень хотелось бы верить, что вы испытываете похожие чувства ко мне. Признаюсь, в Москве мне будет не хватать наших редких, но очень содержательных встреч. Жаль, что у меня нет на память вашей фотографии. Но зато я вам оставляю свою. Смотрите на меня, вспоминайте…

Да, кстати, если вам будет угодно, то можете сослать фотографию на каторгу или куда-нибудь в каменоломни. На худой конец, в вашей воле положить ее под нож гильотины. А я уж как-нибудь доживу свой век в России! Вот, собственно, и все…

С поклоном, ваш Савелий Родионов».

Варяг поднял голову от рукописи деда. Ночная непогода давно утихла, и за окном стоял пусть и холодный, но солнечный октябрьский день.

Да, интересная жизнь была у его деда. Такая судьба. Правда, грех жаловаться — жизнь самого Варяга тоже скучной не назовешь. Всяко бывало — не на один роман хватит. Но дед-то, дед Савелий, каков ухарь был! Умел жить — ничего не скажешь. Владислав улыбнулся. Да, жизненной энергии мужчинам их рода было не занимать. Тусклое, спокойное существование не для них. Вот и он побыл пару дней в родных местах и уже заскучал, хочется снова окунуться в водоворот своей опасной, стремительной, непредсказуемой жизни. Пора и в Москву… Но прежде надо закончить дела здесь.

Он стукнул в дверь номера.