Уж не вы ли, голубчик, были вдохновителем этого ограбления?

Барановский нахмурился:

— Вам ли спрашивать об этом?

— Все мы не без греха… Продолжайте!

— Я знал, что граф — фанатичный коллекционер, и предложил ему одну из этих картин.

— Для него это стало настоящим подарком.

Барановский выглядел слегка смущенным:

— Хм… Дело в том, что мы сделали с этой картины копию и продали ему.

— Через какое-то время он поинтересовался, не будет ли у меня еще какой-нибудь картины того же периода. Я предложил ему «Страшный суд». Она его тоже очень заинтересовала. Он предложил мне за нее очень хорошие деньги, отказываться было грех.

— Вы с нее тоже сделали копию?

— Да, — не без труда произнес Барановский. — Дело казалось завершенным, но каким-то неожиданным образом он узнал о том, что это были всего лишь копии. Хотя картины были выполнены с исключительной точностью. Художник, копировавший картины, даже состарил холст. Знаете, есть специальная технология, краска темнеет и покрывается паутинкой трещин. Через несколько дней граф выразил мне претензии по этому поводу и сказал, что его интересуют только подлинники! Я попытался потянуть время, но неожиданно художник, сделавший копии, был убит! Разговор наш продолжился, и граф стал требовать подлинники.

В тот раз он откровенно угрожал. Я спросил у него, как он догадался, что картины оказались фальшивками. Вот тогда-то он и сообщил мне, что на оборотной стороне холста должны быть мистические знаки. Действительно, на подлинной картине были нарисованы какие-то круги и линии, понять которые мы так и не сумели. На размышления граф дал мне неделю. Несколько раз какие-то неизвестные провожали меня до дома, дважды проникали в мой замок и рылись в моих вещах. Я бы и рад был отдать ему оригиналы, но из ячейки банка, где я их держал, они были похищены. Может быть, вы что-нибудь знаете об их судьбе? — с надеждой спросил Барановский.

Савелий слабо улыбнулся:

— Не тешьте себя иллюзиями.

— Понимаю… А через неделю был убит еще один из моих художников. Его голова была подброшена под порог его родительского дома.

— Такие вещи в традициях Востока, — задумчиво сказал Савелий.

Глаза, следившие за ним из окна, теперь не казались ему какой-то случайностью.

— С того времени, как я предложил картины графу, у меня все пошло из рук вон плохо. Просто какое-то проклятие! — негодовал Барановский. — Моих художников стали находить убитыми — кого с перерезанным горлом, а кого с проломленным черепом! Полиция это списывает на обыкновенные бытовые убийства. Но я-то знаю, что это не случайно! Эти картины принесли мне одни страдания и убытки.

Савелий остановился:

— Ясно. Вы пытались объясниться с графом?

— Дважды! — с жаром откликнулся Барановский. — Предлагал ему деньги.