Так-то поудобнее будет, чем на козлах.

— Митяй! Я же сказал тебе, смотреть в оба! Вот отправлю тебя в деревню навоз нюхать, будешь тогда знать!

После подобного заявления Митяй должен был стряхнуть глубокий сон, громко повиниться во всех смертных грехах и броситься в ноги к строгому барину со слезным покаянием. Но Митяй, уткнувшись в колени, продолжал дрыхнуть.

Аристов осторожно тронул его за плечо, пытаясь добудиться. И Митяй, вняв его прикосновению, будто бы нехотя, принялся тяжело заваливаться на бок. Шапка с его головы слетела прямо под ноги встревоженному коню, и Савелий увидел рукоять клинка, торчавшую из горла возницы.

— Господи! — отшатнулся генерал.

— Я тоже хотел бы это знать, — глухим голосом отозвался генерал. — Ладно, но делать нам здесь больше нечего! Посмотрите, они даже срезали ремни, чтобы мы не сумели уехать отсюда, — показал он на упряжку.

— Вы так его здесь и оставите? — спросил Савелий.

— А что вы от меня хотите? — неожиданно повысил голос Аристов, — чтобы я тащил покойника до полицейского участка на собственном хребте? Нет уж, батенька, увольте, я на такие подвиги не способен. А потом, в полиции на меня давно точат зубы.

— Что же с ним теперь будет?

— Не принимайте меня за циника, но пускай пока полежит в морге неопознанным. А через пару дней я обращусь в полицию по поводу того, что пропал мой слуга. Надеюсь, что к этому времени его не изрежут медики-студенты. Им бы ведь только покромсать! А там я что-нибудь придумаю.

Свет от фонаря падал на фигуру Митяя. Даже сейчас он не выглядел мертвым. Такое впечатление, что просто присел отдохнуть. Вот сейчас сбросит с себя дрему и потревожит застоявшуюся тишь залихватским окриком.

Аристов осмотрел карманы убитого, вытащил ключи.

— Теперь они ему не нужны. А полиции ни к чему лишние улики. — Нагнувшись, глянул под сиденье, пошарил под ним руками. И, видно, не отыскав того, что искал, зло выругался: — Черт возьми!

— Что-нибудь не так?

— Здесь я оставил небольшой сундучок… В нем были кое-какие серьезные документы, — генерал был явно встревожен и расстроен. — Некоторые мои наблюдения о деятельности масонов во Франции. Я хотел переправить их в Россию.

Порыв ветра колыхнул фонарь. Свет упал на застывшее лицо Митяя.

На слугу он не походил. Да и пролетка у него была не из тех, на которых возят пассажиров, а нарядная, в которой не стыдно проехаться даже щеголю с понравившейся красоткой.

Если так у Григория Васильевича одеваются и выглядят кучеры, то что тогда следует сказать о его достатке. Будто бы угадав мысли Родионова, Аристов кашлянул в кулак:

— Пойдемте отсюда, мне вам нужно многое рассказать. Слава богу, отсюда недалеко до моих апартаментов.

Григорий Васильевич не слукавил, до его квартиры идти было не более получаса.