— Как хочет моя госпожа, — Артем сгреб меня к себе на колени, а в голосе слышался тихий смех. — Давай, давай, раб, ползи за одеждой, ты слышал нашу повелительницу.

— Еще я слышал слово «агрегат», но сил нет смеяться. Пять минуточек, черти, я вспомню, где у меня руки и ноги. Что-то слишком вас много на меня одного, повелителей…

Я оказалась совершенно неготовой к негативу от Василисы Игнатьевны, которая даже нашествие Володи запросто пережила, — вероятно, именно потому и отреагировала остро. Вообще не умею выстроить эмоционально правильную реакцию без перегибов, если не готова к каким-то поворотам.

А вот этому навыку обучиться можно? Надо будет у Артема поинтересоваться…

— Лилия! — уже по тону хозяйки стало понятно, что она чем-то недовольна. Вылетела с кухни в коридор, когда я только вошла, и начала отчитывать, словно я была восьмилетней напакостившей девочкой: — Кажется, я сделала совершенно неправильные выводы, когда сдала тебе комнату! И чем ты мне платишь?

— Деньгами, — я растерялась до отупелости.

— Я не просто так общаюсь с каждым арендатором! — она расходилась все сильнее. — Чтобы здесь был уют и комфорт для каждого жильца! Сталине Прокопьевне восемьдесят четыре! Как думаешь, она заслужила хотя бы спокойную старость, а не быть свидетельницей чужого распутства?

Я все еще не понимала, чем успела побеспокоить бедную Сталину Прокопьевну, которая даже из комнаты не выходила.

Возможно, Володя все-таки слишком сильно здесь шумел, но странно тогда, что этот разговор стал актуален сейчас, а не после его визита… В процессе «моего воспитания» я виделась какой-то легкомысленной шлюхой, способной понизить средний моральный облик всех городских коммуналок. И с ужасом догадалась: кто-то видел, как меня доставили к дому. У Артема в машине стекла незатонированные, а я на прощание поцеловала обоих по очереди, не думая, что тому могли быть свидетели… Стало невероятно стыдно, но не до такой степени, чтобы молчать:

— Василиса Игнатьевна, не кричите, пожалуйста. Я взрослая женщина, сама за себя могу решать…

— Сама она может решать! — перебила хозяйка криком. — Так и решала, а я все молчала, но сюда хахалей водить, чтобы бедная бабушка на стены лезла от неловкости, — это уже слишком! Я с работы пришла — и мне такие новости!

— Меня с утра дома не было…

Но она не слышала.

В ее словах не звучала просьба немедленно собирать вещи, она как будто просто взяла на себя роль какой-то оголтелой мамаши для дочери, летящей по наклонной, и это меня взбесило — мало мне людей, которые имеют привычку на меня орать?

— Хватит! — я тоже подняла тон. — Я вам не девочка, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Будьте добры, верните предоплату за месяц, я успею собраться через полчаса.