Варвара Филаретовна почти не докучала нам своим присутствием. Наоборот, сидела с краешку и внимательно слушала, иногда вздыхая и бросая томные взгляды на Федора, не забывавшего временами подмигивать ей, поведав очередную свою байку о похождениях «за три моря». Я даже раз попенял ему, мол, какой уж из тебя Афанасий Никитин — пшик один! На что сразу же получил достойный ответ: а ты и такого не видел!

Тут-то меня и дернул черт за язык.

— А вот послушай-ка, знамый путешественник, — веско начал я. — Наезжаешь ты в Кузнецк без малого десять лет, а не знаешь, что в глубине кряжа Салтышык есть священное место — Козыр-агаш.

Там находится древнее капище татарского бога Тенгри. Между прочим, используемое аборигенами до сих пор!

— Ну и что? — хмыкнул брат. — Мало ли таких идолов стоит по тайге?

— Может, и не мало. А только это — очень древнее. И камлать там имеет право лишь Белый шаман, который рождается раз в шестьдесят лет! Этот шаман, или кам, как его называют сами кузнецкие татары, может совершать сложный и опасный обряд — тынычлану уятырле — пробуждения божества с человеческим жертвоприношением.

— Варварство какое!.

. Простите, Варвара Филаретовна… Что же воевода? Куда смотрит?

— Ну откуда воевода ваш может знать об этом? Я и сам-то случайно там побывал.

И я рассказал. И пока рассказывал, во мне зрело убеждение, что только Федор и может мне помочь. Только он и способен организовать поход в Козыр-агаш и вернуть на место проклятые раритеты.

Брат выслушал мою странную историю со вниманием, и против ожидания отнесся к ней весьма серьезно. Но совсем не так, как я думал.

— Все это очень интересно, Степан, — хмуря брови, сказал Федор.

 — И я понимаю твои нынешние чувства. Я бы тоже решил вернуть сих идолов на место — дабы не докучали ни мне, ни другим людям.

— Так верни их, брат! Помоги мне избавиться от кошмаров и мук совести.

— Видишь ли, Степан, — Федор первый раз за вечер потупил глаза. — Я, конечно, помог бы тебе, но… у меня столько дел здесь, в Петербурге, потом в Москве… Да и когда еще я попаду в Кузнецк! Короче, я не возьмусь за это дело. Не с руки мне…

— Я верую в Господа нашего, Иисуса Христа! И не боюсь поганых идолов! Но… вдруг этот… шаман, или кто там?.

. вздумает прийти ко мне? Мне что, воевать с ним? За каким лешим, спрашивается?.. Нет уж, ты эту кашу заварил — тебе и расхлебывать! Извини, брат…

Я видел, конечно, что Федор просто испугался. Как испугался бы на его месте всякий нормальный человек.

Мне тоже было страшно. Но деваться было некуда. Съездить в Сибирь не представлялось возможным, а просто выбросить раритеты — не решало задачи. Идолов надо было вернуть на место — только так можно было рассчитывать на «прощение». А как раз этого я сделать и не мог.