Захар осматривает меня на расстоянии и прикуривает сигарету. Плохо. Все очень плохо, учитывая, что он бросил курить три года назад.

Захар глубоко затягивается, выдыхая клубы дыма вместе с паром. На его руках черные кожаные перчатки, которые контрастируют с белой сигаретой, зажатой пальцами, и я зависаю на его руках, так и держа телефон возле уха, и он держит свой, дыша в трубку.

– Садись в машину, – спокойно произносит он и открывает для меня пассажирскую дверь.

Сбрасываю звонок, закидываю телефон в сумку, отвожу взгляд и иду к машине. Сажусь на переднее сидение и вздрагиваю, когда он резко захлопывает дверцу, а сам продолжает курить на улице.

И тут до меня доходит. Что я не смогу ему лгать и оправдываться, и жить с ним тоже не смогу. Нет, я не вернусь к Аверину, но после предательства, жизни нам с Захаром тоже не будет. Мои спокойствие, равновесие и стабильность пошатнулись. Все разрушено! Антон опять со мной это сделал. Но я сама прыгнула к нему в постель на волнах ностальгии и тоски, пришло время собирать камни. Гадко. Тошнит от себя. Я похожа на дрянь по отношению к Захару, он не заслужил.

Сжимаю ручки сумки и смотрю вперед на падающий крупными хлопьями снег.

Красиво сегодня, хоть и холодно. Зима скоро. По обочине бежит бродячая собачка, пытаясь перебежать дорогу, но поток машин не позволяет, постоянно окропляя ее грязными каплями. Когда-то эта худая, немощная собака была белая, а сейчас облезлая, грязная, побитая псина. Вот она дергается в сторону дороги, но очередная машина преграждает ей путь, и она отскакивает назад. И мне кажется, что эта собака – я.

Прихожу в себя, когда Захар садится в машину, и салон наполняет запах табака, непривычно чувствовать его от Захара.

Потому что этот мужчина идеален. Он молчит, сжимая руль руками в чёрной коже, и тоже смотрит вместе со мной на собаку. На его руке часы, стрелка которых монотонно тикает, действуя на нервы. Напряжение настолько зашкаливает, хочется сорвать их с его руки и выкинуть в окно.

– Почему ты вернулся? – спрашиваю, пытаясь справиться с внутренней истерикой.

– Хотел сделать сюрприз. Только сделал его себе, – спокойно, но холодно отвечает он.

– Как ты узнал, где я?

– Все просто, Татьяна. Все до больного просто… – он замолкает на несколько секунд, включает дворники, чтобы разогнать снег с лобового стекла и открыть нам вид.

– Я прилетел, купил по дороге букет твоих любимых цветов и бутылку твоего любимого ликера. Между нами последнее время висело какое-то напряжение, я решил исправить это. Ненавижу недосказанность.

Он прав. Захар не живет чувствами, он никогда не взрывается эмоциями, а анализирует, наблюдает и делает выводы холодной головой. Естественно, он заметил во мне перемены, но пришел к логическому выводу только сейчас. Я была под наблюдением.