Ни о чем не думаю, потому что если впущу произошедшее в себя, то сойду с ума.

Тихо выхожу из ванной. Собираю свои вещи и одеваюсь. В зоне гостиной на стеклянном столике лежит записная книжка и ручка. Открываю – там телефоны, адреса, имена. Переворачиваю на чистую страницу, перевожу взгляд на спящего Антона, и что-то больно ноет внутри. Нет. Наше время ушло. Жить эмоциями и порывами губительно.

«Пей, пожалуйста, лекарства и хорошо питайся хотя бы во время болезни. Отсутствие симптомов не означает, что болезни нет. Не ищи больше встреч. Если ты еще что-то ко мне испытываешь – остановись, пожалуйста.

Это моя просьба. Ты говорил, нам нужно долюбить. Так вот мы долюбили. Начни новую жизнь. Иногда нужно переболеть, чтобы выработался иммунитет. Попробуй, и у тебя получится. Прощай. Надеюсь, больше не увидимся».

Ставлю в конце жирную точку, на эмоциях прорывая бумагу. Дышу глубоко. Чувствую себя, будто ампутировали душу. Как говорит Захар: «Все губительное и нерациональное нужно исключать и искоренять».

Оставляю ежедневник открытым, подхватываю сумку, обуваюсь, беру куртку и тихо покидаю квартиру. Не оборачиваюсь, чтобы даже не возникло мысли остановиться.

Ничего уже не вернуть. Я повернула жизнь в другое русло и должна идти этим путем, а не на поводу у чувств. Пока спускаюсь, надеваю куртку, плотно застегиваюсь. На улице ветрено и холодно. Очень холодно, мое дыхание рвется от быстрого шага, и изо рта вырываются белые клубы пара. Иду быстро, убегаю прочь.

Не хочу анализировать, не хочу ничего вспоминать. Хочу прийти в себя, вернуться в прежнее вменяемое состояние, где я жена и мать. Нужно переформатироваться и выкинуть все лишнее и ненужное из головы.

Когда отхожу от его дома довольно далеко, замедляю шаг, вынимаю из сумки телефон, чтобы позвонить свекрови и узнать, как там Нюся. И только тогда понимаю, что телефон на беззвучном, и там десять пропущенных от Захара и ещё много сообщений. Боюсь их открывать. Захар довольно проницателен, он считывает меня только по тону голоса."

"Пока решаюсь открыть сообщения, телефон вспыхивает очередным звонком от мужа. Боже… Поднимаю голову к небу, ощущая, как на лицо ложатся холодные снежинки, отрезвляя. Чувствую себя шлюхой. Как теперь жить с Захаром? Как смотреть ему в глаза? Как подпустить его к себе? Чертов Аверин! Ненавижу! Так же люто, как и люблю.

Но…

– Алло?

– Остановись! – немного повышает тон. Подчиняюсь, останавливаюсь посреди тротуара. – Оглянись, – уже более спокойно говорит он.

Оборачиваюсь, и меня окатывает жаром, а потом пронизывающим холодом, словно ледяной водой облили. Машина Захара паркуется на стоянке магазина обуви. Муж выходит. Глаза немного уставшие, словно не выспался. На нем черные джинсы, свитер и пальто.