Нам с Сэмом тоже пришлось немало потрудиться, чтобы попасть сюда — нам нужно было найти опору как паре, доверять друг другу, а мне — бороться с настойчивым голосом, который говорит мне, что я недостаточно хороша, что я не заслуживаю его или своего счастья. Мы огрызались друг на друга, мы бросались обвинениями, и мы кричали, но мы оба оставались рядом и убирали беспорядок. А еще мы были друзьями. И это та часть, которая была легкой — смеяться, поддразнивать, болеть друг за друга. Мы все еще можем говорить друг с другом, не разговаривая. И мы хорошо использовали коллекцию фильмов ужасов Сэма.

Сэм держит урну, гладко отполированный сосуд из тикового дерева, который кажется слишком маленьким, чтобы вместить все, что было Сью. Ее улыбка. Ее уверенность. Ее любовь.

— И как? — спрашивает он своего брата. — Ты готов?

— Нет, — отвечает Чарли. — А ты как?

— Вовсе нет, — говорит Сэм.

— Но пора, — говорит ему Чарли.

И Сэм соглашается. — Пришло время.

Сэм направляется в хвост, а Чарли остается на водительском сиденье, наблюдая, как его брат снимает крышку и упирается ногами в заднюю часть лодки. Сэм смотрит на нас через плечо, сначала на меня, потом на Чарли, и кивает.

— Сделай это, — говорит он.

Чарли нажимает на газ, и лодка взлетает по воде. Сэм поднимает урну вверх и вверх, наклоняя ее так, что пепел Сью летит по воздуху за лодкой, слабая серая полоса на ярко-голубой воде. И через несколько секунд она исчезает.

Мы возвращаемся к дому в тишине, Чарли идет впереди, а Сэм рядом со мной, его рука обнимает меня за плечи. Мы слышим музыку и смех еще до того, как преодолели половину подъема на холм.

В доме Флореков будет несколько десятков человек — большая вечеринка, как и хотела бы Сью. Из динамиков будут доноситься голоса Долли и Шанайи. Там будет избыток еды, пива и вина. Там будут вареники, приготовленные Жюльеном, который купил Таверну «по-семейной скидке» у Чарли и Сэма. Там будут десятки гостей — все люди, которые любили Сью, включая моих родителей, и некоторые, у кого не было возможности, но могли бы полюбить её, как Шанталь. И там будет вспышка рыжих волос. Потому что одной из самых трудных вещей, которые я сделала за последний год, было извиниться перед Делайлой. Я ожидала, что она будет вежливой, но равнодушной, когда я встретила ее в кафе в Оттава — все это было так давно. Я не ожидала, что она обнимет меня и спросит, какого черта так долго.

А позже вечером, когда все уйдут и в подвале останемся только мы с Сэмом в пижамах, будет попкорн, на заднем плане будет играть фильм, а в старой деревянной коробке будет кольцо с моими инициалами, выгравированными сверху. Они будет сделано из скрученных нитей мулине для вышивания, которые подойдут к выцветшему браслету на моем запястье.