Сэм знал о нас с Чарли много лет, все то время, что я была дома. Он порвал со своей девушкой, несмотря на то, что я сделала.

Раньше эти слова не пробивали мою панику, но теперь они прилипают к моим ребрам, как патока.

— Я всё ещё этого не сделала, — шепчу я. Он совершенно спокоен, но его глаза лихорадочно бегают по моему лицу, его голова слегка наклонена, как будто то, что я сказала, не имеет смысла. Теперь, когда становится светлее, я вижу, какие у него красные глаза. Должно быть, он плохо спал прошлой ночью.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — мой голос прерывается, и я сглатываю. — Я бы все отдала, чтобы сидеть с тобой на этом причале, слышать твой голос, прикасаться к тебе, — я провожу пальцами по щетине на его щеке, и он накрывает мою руку своей, удерживая ее там. — Я влюбилась в тебя, когда мне было тринадцать, и я никогда не переставала. Ты — это для меня.

Сэм закрывает глаза на три долгих секунды, а когда открывает их, они превращаются в сверкающие озерца под звездным небом.

— Клянешься в этом? — спрашивает он. И прежде чем я успеваю ответить, он кладет руки мне на щеки и приближает свои губы к моим, нежный, всепрощающий и совершенный Сэм. Он убирает их слишком быстро и прижимается своим лбом к моему.

— Ты можешь простить меня? — шепчу я.

— Я простил тебя много лет назад, Перси.

Он долго смотрит на меня, не говоря ни слова, наши глаза встретились.

— У меня есть кое-что для тебя, — говорит он. Он ерзает и тянется за чем-то в кармане. Я смотрю вниз, когда чувствую, что он вертит что-то в моей руке.

Он уже не такой яркий, как когда-то, оранжевый и розовый цвета поблекли, а белый стал серым, и он слишком велик для меня. Но вот он, после всех этих лет, браслет дружбы Сэма, повязанный на моем запястье.

— Я сказал тебе, что дам тебе кое-что, если ты переплывешь озеро. Я решил, что ты заслужила утешительный приз, — говорит он, дергая за ленту.

— Снова друзья? — спрашиваю я, чувствуя, как улыбка расползается по моим щекам.

Уголок его рта приподнимается.

— Мы можем устраивать вечеринки с ночевкой как друзья?

— Кажется, я припоминаю, что ночевки были частью сделки, — говорю я, а затем добавляю: — Я не хочу снова все испортить, Сэм.

— Я думаю, что все испортить — это часть сделки, — отвечает он, слегка сжимая мою талию. — Но я думаю, что в следующий раз мы могли бы лучше все убрать.

— Я хочу этого, — говорю я ему.

— Хорошо, — говорит он. — Потому что я тоже этого хочу.

Он сажает меня к себе на колени, и я запускаю руки в его волосы. Мы целуемся, пока солнце не поднимается высоко над холмом, окутывая нас одеялом яркого утреннего тепла. Когда мы в конце концов отстраняемся, у нас обоих на лицах широкие, дурацкие улыбки.